Чтение онлайн

— Практически, — сглатываю, зачем-то переходя на шёпот.

— Вот и прекрасно, — даже опомниться не успеваю, как Громов вдруг сжимает мою талию и разворачивает к себе, внимательно разглядывая моё лицо. — Кстати, без косметики ты нравишься мне больше. Милая такая.

Раньше, чем я успеваю ответить, щелкает меня по носу и направляется в ванную комнату.

***

После душа Матвей больше не возвращается на кухню. Так что весь свой огромный заказ мне приходится уничтожать в одиночку. А когда захожу в спальню, он уже крепко спит на своей половине кровати.

После такого количества съеденных лакомств и саму жутко тянет в сон. Уже собираюсь было лечь рядом с Громовым, но в этот же момент на тумбочке начинает вибрировать его телефон.

Не знаю какой чёрт меня дёрнул посмотреть, кто ему звонит, но когда перевожу взгляд на экран, то вижу, что на дисплее высвечивается имя “Юля”.

Вот… стерва длинноволосая!

Бесконтрольная волна ярости, перемешанная ещё с каким-то жгучим чувством, душит так, что даже дышать становится трудно. Раньше, чем успеваю обдумать свои действия, хватаю мобильный Громова и выхожу из спальни.

— Чего тебе?! — сняв вызов уже на кухне, шиплю в трубку.

— Где Матвей? Почему ты отвечаешь на его телефон? — слышу на том конце провода её недовольный голос.

— Спит Матвей! И если ты забыла, я его девушка!

Ну да, преувеличила немножко, но Юле знать об этом не обязательно.

— Ты пожалеешь о том, что влезла в наши отношения! — рявкает эта стерва, а я только глаза к небу закатываю. Кажется, у кого-то здесь бипалярка мозг передавила окончательно и бесповоротно.

Эта ненормальная ещё что-то шипит в телефон, но я уже не слушаю. Набираю в стакан воду, и чтобы заглушить её завывания, без зазрения совести опускаю телефон Громова прямо в стакан. Еще несколько секунд экран светится, а потом просто гаснет.

Ну вот, кажется, разговор окончен! И от этой идиотки неадекватной избавилась, и Матвею за свой мобильный отомстила. Теперь можно и поспать... надеюсь, Громов завтра не будет свирепствовать.

А если и будет, ничего, переживу.

**********************************************************************************************************

— Погадать, красавчик? — в дверях ресторана наталкиваюсь на старую цыганку. Платок, Юбка, увешанная монетами. Ну прям вылитая. Вадик у нас любитель на встречу одноклассников ряженых аниматоров приглашать. Непонятно только почему цыганка. Новый год же…

— Не стоит, — пытаюсь обойти, но актриса успевает за руку меня ухватить.

Разворачивает ладонь, внимательно всматривается во что-то.

— Судьбу свою найдешь сегодня, — бормочет. — Только не пройди мимо.

— Договорились, — забираю руку. — Сколько с меня?

— Это бесплатно… Уходи! Иначе опоздаешь, — толкает в спину.

ДОРОГИЕ, А КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ЦЫГАНКАМ И ИХ ПРЕДСКАЗАНИЯМ? ХОТИТЕ УЗНАТЬ, К ЧЕМУ ПРИВЁЛ ЭТОТ РАЗГОВОР ГЛАВНОГО ГЕРОЯ? ТОГДА ЖДУ ВАС В СВОЕЙ БЕСПЛАТНОЙ В ПРОЦЕССЕ ИСТОРИИ СНЕГУРОЧКА ДЛЯ ЦИНИКА

ЧИТАТЬ БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ

***********************************************************************************************************

***********************************************************************************************************

Глава 23

Удивительно, но проснувшись на утро, я чувствую себя просто прекрасно. Никакого токсикоза или головокружения. Да и настроение замечательное, хотя обычно я тяжело встаю по утрам.

Перевожу взгляд на электронные часы на тумбочке. Уже семь, значит надо поспешить, чтобы перед работой успеть заехать к себе домой, переодеться.

Вторая половина постели пустует, следовательно Матвей уже проснулся и скорее всего сейчас в душе. Плохо, потому что я надеялась помыться первой. Ну ничего, пока позавтракаю. Боже, наконец с утра я чувствую голод, а не желание как можно скорее вывернуть свой желудок!

Встав с кровати, прохожу на кухню, и замираю на пороге. Матвей, как оказалось, не в душе. Он сидит за столом, а на столе — стакан с водой и плавающий в нём телефон Громова. Застыв, прикусываю губу, поздно вспомнив о своей маленькой мести.

— Что это такое? — спрашивает вроде сдержанно, но по тону пока не понятно злится он или нет.

— Эм… твой телефон… — выдавливаю, тут же напрягаясь.

— Я вижу, что это телефон. Почему он в воде? Ты его с чайным пакетиком ночью перепутала?

А почему я собственно должна бояться?! В конце концов, Громов вчера вообще мой телефон в окно прямо на дорогу выбросил и ничего!

— Когда ты уснул, позвонила Юля, — говорю уже твёрже и уверенно задираю вверх подбородок. — Она мне угрожала, поэтому я и решила…

— Утопить мой телефон? — скептически выгибает бровь.

— Он пошел вслед за моим, — пожимаю плечами и включаю чайник. — Купишь и себе сразу, или это проблема?

— Это вообще не проблема, — отвечает, вставая из-за стола и пока я вожусь с чаем, вплотную приближается ко мне. Кладёт руки мне на талию, разворачивает и напряжённо вглядывается в моё лицо. — Что конкретно Юля тебе сказала?

— Ничего особенно. Очередную бессознательную чушь.

— Марина!

— Сказала, чтобы я оставила тебя в покое, иначе пожалею. Доволен?! — выпаливаю на эмоциях.

Жду реакции от Матвея. Но он молчит, продолжая блуждать хмурым взглядом по моему лицу.

— Можешь не волноваться. Её угрозы ничего не значат. Ничего она тебе не сделает, — отвечает твёрдо, спустя бесконечно долгие секунды.

— Серьёзно?! Ты действительно думаешь, что я боюсь?! Да плевать я хотела на эту припадошную. Просто мне кажется, что у этой пришибленной бабы не всё в порядке с головой! Как вообще можно выйти замуж за одного брата, а названивать другому?! У которого, кстати, девушка беременна! Так, на секундочку! — повышаю голос, потому что меня буквально разрывает от эмоций. А вот Громову похоже смешно, потому что он в отличае меня стоит и улыбается.

— Что смешного?!

— Ничего.

— Тогда чего ты улыбаешься?! — отворачиваюсь и встаю на носочки, чтобы достать с верхней полки чашки. Но не могу дотянуться.

Чёрт! Для кого эта кухня?! Для великанов?! Для чего вообще так высоко вешать ящики?!

Пытаюсь кончиками пальцев поддеть ручку чашки, но вместо этого только дальше её отталкиваю. В этот же момент чувствую, как Матвей снова вжимается в мою спину, подняв вверх руку, без какого либо труда берёт с самой верхней полки две чашки и ставит их на столешницу.