Чтение онлайн

— Заткнись нахуй, Уокер, или я сам тебя заткну! – рявкает Кольт с другого конца комнаты, его лицо выглядит таким же потрепанным, как и рубашка, забрызганная мозговым веществом.

Не желая отходить от Линкольна, Кольт поднимается с колен, где только что сидел рядом со своим устрашающе молчаливым кузеном, чтобы встретиться с Финном взглядом. Я встаю между ними, отвечая Кольту своим собственным ледяным взглядом. Пусть этот ублюдок даст Финну передышку, чтобы тот мог прийти в себя. Не каждому удается сохранять хладнокровие, участвуя в двойном убийстве, как, очевидно, Кольту. Он бросает мне угрожающую усмешку, но возвращается к сгорбленному на полу другу, который сейчас больше всего в нем нуждается, пока я берусь за другого.

Хоть мне и неприятно это признавать, но Кольт прав. Истерика Финна нам не поможет. Чтобы разобраться в этой дерьмовой ситуации, нам нужны ясные головы. Когда я поворачиваюсь к нему, Финн все еще мечется из угла в угол, бормоча что-то бессвязное. Эта херь явно выводит из строя его страдающий СДВГ мозг, из-за чего он не может сосредоточиться на одной мысли достаточно долго, чтобы сохранять рассудок. Страшно представить, что этот кошмар делает с его ранимой душой.

Финн, возможно, и идеально играет роль "железного" квотербека, каким его все привыкли видеть, но мы-то знаем правду. Под этой грубой оболочкой скрывается чувствительная натура, уязвимая и легко поддающаяся влиянию. Кольт и я сотканы из другого, более прочного материала – и, судя по сегодняшнему вечеру, Линкольн тоже. Может, именно поэтому Финн изначально вызвал у меня симпатию. Он напоминает мне, что чистота может существовать в самых неожиданных местах.

Я бросаюсь к нему, хватаю дрожащие плечи Финна и сжимаю их, останавливая его бессмысленную ходьбу. Его неистовые сапфировые глаза сталкиваются с моими стальными. Я обхватываю его шею, прижимая его лоб к своему, но этот чертов трясучка продолжает дергаться, не в силах успокоиться.

Он в шоке.

Черт возьми, мы все в шоке.

Но сейчас мне нужно, чтобы он взял себя в руки – ради всех нас.

— Финн, посмотри на меня. Посмотри на меня, брат! – приказываю я тоном, не терпящим возражений.

Кровавые брызги на его мертвенно-бледной коже придают ему зловещий вид, словно он киллер, только что устроивший бойню в дешевом хорроре. Богатые придурки вроде нас обычно плохо заканчивают в таких фильмах. Надеюсь, в реальной жизни у нас больше шансов.

Я гоню эту идиотскую мысль прочь, понимая, что Финн окончательно сломается, если увидит хотя бы каплю страха в моих глазах.

Он смотрит на меня, и, видимо, мое ровное дыхание и крепкая хватка дают ему какую-то опору, потому что он начинает успокаиваться. Мы стоим так некоторое время, пока его прерывистое дыхание не выравнивается, и он больше не выглядит так, будто его вот-вот вырвет.

— Ты в порядке? – спрашиваю я, когда его тело наконец перестает трястись.

Финн коротко кивает, не решаясь озвучить ложь, которую я от него требую.

Он высвобождается и отступает на шаг, делая все возможное, чтобы дистанцироваться от этого кошмара. Я тяжело вздыхаю и начинаю оценивать масштабы ущерба. По обеим сторонам библиотеки два тела пачкают импортный ковер, их алая кровь пропитывает дорогую ткань. Не та картинка, которую я хотел бы навсегда запечатлеть в памяти, и уж точно не тот способ, каким я планировал закончить субботний вечер. Что за пиздец.

Блядь.

Я все еще пытаюсь осознать произошедшее, когда хриплый голос Линкольна разрезает темноту комнаты:

— Мне так жаль, – шепчет он, все еще склонившись над матерью, чью голову держит на коленях. — Я не хотел, чтобы все так вышло. Прости…

Он вытирает слезы окровавленными ладонями, оставляя на загорелых щеках такие же кровавые разводы, как у всех нас. Мое сердце разрывается на части, когда я вижу, как Линкольн теряет последние остатки своей души. Ему предстоит прожить всю жизнь с осознанием, что это он погасил свет в глазах собственной матери. Как можно существовать с таким грузом вины?

Никак.

Линкольн, каким мы его знали, перестанет существовать после этой ночи.

— Линк... – хрипит Кольт с редкой для него искренней болью, сдвигая брови. — Ты должен отпустить ее.

Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Кольт Тернер проявит искреннюю заботу о другом человеке. Но если и есть кто-то, способный пробудить в нем такие чувства, то это его кузен.

Линкольн проводит окровавленными пальцами по своим волнистым волосам, затем целует мать в висок. На удивление твердыми ногами он поднимается в полный рост, выжигая весь кислород в комнате взглядом своих глаз цвета океанской бури. В них мерцает леденящая решимость, от которой у меня по спине пробегает холодок. Я выпрямляюсь, готовясь к тому, что последует дальше. Линкольн медленно обводит взглядом каждого из нас и произносит слова, которые, я знаю, таились на его губах, пока он прощался с матерью:

— Есть только два способа, которыми я могу это исправить. Сдаться или сделать вид, что нас здесь никогда не было.

Вот и все. Двумя фразами Линкольн изменил траекторию нашего будущего. А может, он сделал это двадцать минут назад, когда нажал на курок под челюстью своего отца. Черт его знает. Возможно, Финн и я положили начало этой нашей новой судьбе, когда держали губернатора, помогая Линку размазать его мозги по стене. Даже Кольт приложил руку к нашему новому предназначению, выпустив первую пулю в этого ублюдка.

Хотя последний выстрел сделал Линкольн, мы все сыграли свою роль. Мы все соучастники убийства. Все запятнаны – так почему платить должен лишь один?

— Нас здесь не было, – констатирую я, объявляя единственное решение, с которым смогу жить. Температура в комнате падает на десять градусов под тяжестью моих слов. Я наклоняю голову и смотрю на Финна.

— Нас здесь не было, – повторяет он уже увереннее и кивает Кольту.

— Нас здесь не было, – твердо подхватывает Кольт.

Линкольн обводит взглядом наш маленький братский круг, и в его влажных бездонных глазах смешиваются благодарность, любовь и нескончаемая боль.

— Нас здесь не было, – заключает он.

И этими словами, повисшими в воздухе, мы скрепляем нашу новую судьбу.

?

Я просыпаюсь в холодном поту – как и каждую ночь с того самого дня.

Провожу рукой по лицу, напоминая себе, что больше не в ловушке того ночного кошмара. Хотя по ощущениям – снова и снова переживаю его, едва только закрываю глаза и теряю бдительность.

Мне нужна чертова сигарета.

Смотрю направо и тяжело выдыхаю, понимая, что не один. Хуже того – я даже не в своей комнате. Две девушки, прижавшиеся друг к другу во сне, по-прежнему не подозревают, что рядом с ними кому-то снились кровь и смерть. Знай они, что разделят постель не просто с заносчивым мудаком, каким меня считают, а с убийцей – вряд ли бы пригласили в свою комнату в общежитии, чтобы я оттрахал их до потери пульса.