Чтение онлайн

– Дитя! Я напугал тебя! Не больно ударилась?

Я с облегчением перевела дух. Ф-фух, вроде бы кровь он не заметил!

– Все в порядке, господин. Простите, что налетела на вас, – промямлила я, осторожно высвобождая руку. Господин, впрочем, этому и не препятствовал. Он убрал свою руку и мне показалось, что в ладони его блеснул крошечный флакончик с чем-то темным.

– Тебе не за что извиняться, – ласково произнес он. – Я сам виноват. Еще и напугал тебя. Возьми. Надеюсь, это немного порадует тебя и заставит забыть об этом неприятном происшествии.

И он протянул мне руку. На раскрытой ладони лежала золотая монета.

Золотая! Монета!

Я жадно смотрела на нее, не в силах оторвать глаз. Ни разу в жизни мне не доводилось видеть такого богатства! Я знала, что бывают монеты медные, серебряные и золотые, но сама имела дело только с медными. Я и представить себе не могла, сколько всего можно накупить на эту сияющую солнечную денежку!

– Эт-то мне? – не решаясь принять подношение, пролепетала я. – Но за что?!

– Я же сказал: чтобы загладить свою неловкость, – мягко повторил незнакомец и, взяв мою руку, вложил в нее золотое чудо.

– Но… но… – только и могла заикаться я, а радость, детская безудержная радость от обладания таким сокровищем, захлестнула все мое существо.

– Как тебя зовут? – перебил мое жалкое блеяние щедрый незнакомец.

– Камелия, господин.

– Камелия, – медленно повторил мужчина. – Красивое имя. Такое же красивое, как и ты сама. Вот только живешь ты, похоже, в совсем неподходящей для ребенка обстановке, – он указал на мое потертое платье в заплатках. – С кем ты живешь?

– С отцом, – ответила я, изо всех сил сжимая в кулачке монетку и наслаждаясь ее приятной тяжестью и прохладой.

– С отцом… – задумчиво протянул мой собеседник. – А где ваш дом? Я хотел бы обсудить с твоим отцом кое-что.

Я с готовностью назвала свой адрес. После такого щедрого дара пусть обсуждает с моим отцом все, что его душе угодно! Хуже от этого точно никому не станет!

Незнакомец довольно улыбнулся.

– Ну, беги теперь. Не буду больше задерживать. Я загляну к вам.

– Спасибо, господин. Прощайте.

И я, не чуя земли под ногами, полетела в продуктовую лавку.

– Не прощай, Камелия, а до свидания, – донеслось до меня, и я обернулась.

Щедрый незнакомец жадно смотрел на меня и криво улыбался. На миг мне стало не по себе, но только на миг. Я побежала дальше.

Чего только не было в лавке господина Мирека! Приходя сюда раньше, я не обращала внимания на все это изобилие, потому что знала – оно мне не по карману. Но теперь, теперь!.. Я с вожделением оглядывала полки. Других покупателей пока не было, сам лавочник со скучающим видом стоял за прилавком.

Ох, и накуплю я сейчас!

Я ходила от витрины к витрине. Так, обязательно возьму вот этих пирожков с печенкой и луком и вон тех, с клубничным джемом, большущую бутыль малинового морса, а еще хочется попробовать шоколада и бананов…

– Камелия! – окликнул меня господин Мирек, и в голосе его мне послышалось раздражение. – Тебе чего? Хлеба? Или картошки?

Да, лавочник хорошо меня знал, как и всех своих постоянных покупателей. Знал он и том, как мало я могу себе позволить купить. То-то удивится сейчас!

С широкой улыбкой я подошла к прилавку.

– Господин Мирек, здравствуйте! Я сегодня буду пировать! – с заговорщицким видом я шлепнула монету перед оторопевшим лавочником и начала перечислять. – Мне, пожалуйста, связку бананов, пирожки с…

– Стоп! – господин Мирек так хлопнул ладонью по прилавку, что золотая монетка подпрыгнула. Я, впрочем, тоже.

С удивлением посмотрела я на лавочника. Глаза господина Мирека воровато бегали по помещению. Мы все еще были одни. Он накрыл монету рукой и зловещим шепотом спросил:

– У кого ты ее стащила, воровка?

Я во все глаза непонимающе смотрела на хозяина лавки и наконец возмущенно воскликнула:

– Стащила?! Я? Мне ее подарили!

Лавочник смерил меня презрительным взглядом.

– Кто мог подарить тебе, дочери пьянчужки, золото? Нет у вас с отцом таких знакомых! Убирайся-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока я не сдал тебя в службу правопорядка!

Слезы покатились у меня из глаз и закапали на стиснутые руки. Как же обидно и горько! Ну и ладно! Схожу в другую лавку, где меня никто не знает! А в эту больше ни ногой! Обвинить меня в воровстве!..

Я протянула руку за монетой.

– Я сказал: убирайся! – рявкнул лавочник, посматривая на дверь. Других покупателей все еще не было.

– Но… моя монета! Отдайте ее!

– Она не твоя, ты ее украла. Монета останется у меня до выяснения обстоятельств этого дела. И если ты сейчас же не уберешься, я сдам тебя в тюрьму, мерзкая воровка!

Я зарыдала уже в голос и поплелась прочь. Я позабыла обо всем. О том, что у меня в кармане лежат несколько медяшек, на которые мне было поручено купить хлеба и рыбы. Забыла, что дома ждет пьяный отец и что, если я вернусь с пустыми руками, мне не поздоровится. Я помнила только о своей утрате и обиде, нанесенной мне злым лавочником.

Как я добралась до дома, и сама не знаю. Лишь оказавшись в душной прихожей нашей квартирки и услышав заплетающийся голос отца, я вяло подумала, что сейчас мне влетит. И тут раздался другой голос, показавшийся смутно знакомым. Какой-то покупатель на наше имущество нашелся? Тогда лучше пойду к себе. Мне вовсе не хочется получить выволочку от отца в присутствии кого-то постороннего. А может, пока он занят, сбегать быстренько за едой? В какую-нибудь другую лавочку?

Пока я нерешительно топталась у порога, раздались шаги. Я подняла голову. Передо мной стоял незнакомец, одаривший меня золотой монетой.

– А вот и сама Камелия. Послушаем, что скажет она.

За щуплой фигурой пожилого мужчины вырос рослый силуэт отца. Я сглотнула. Что происходит? О чем я должна рассказать? О происшествии в лавке Мирека? Им уже что-то известно?

Я затравленно, исподлобья, взглянула на родителя и поразилась непривычному выражению его лица – растерянно-радостному, недоверчивому, взволнованному.

– Вернемся в комнату – там поговорим, – мягко предложил незнакомец. – Камелия, проходи.

Втянув голову в плечи, я бочком прошмыгнула мимо отца. В гостиной, как и во всей квартире, витал душный дух спиртного. На меня накатили привычные тоска и апатия. Как же я устала от такой жизни!