Чтение онлайн

Перед входом в бар Тромери включил в себе джентльмена и открыл дверь здания перед дочерью, а та улыбнулась в знак благодарности и зашла внутрь.

– Сегодня мы тут в качестве посетителей, а не прислужников, – негромко сказал демон на ухо девушке, когда они оказались внутри помещения. В центре люди танцевали под громкую музыку и разноцветные софиты, которые хаотично мигали и тем самым кружили пьяные головы танцующих. Бар тянулся длинной стойкой в полумраке вдоль стен здания буквой «П», а официанты и бармены бегали внутри этих стоек, принимая заказы на спиртное.

Тромери и Ада заняли места в самом центре, повернувшись спиной к танцполу, после чего демон сам заказал им обоим спиртное.

– И что, нас это тоже берёт? – поинтересовалась Ада, а её отец начал улыбаться.

– Ещё как. И при этом мы не поддаёмся зависимости, так что расслабляться можем сколько влезет, – ответил Тромери и пододвинул ей один из стаканов.

– Как часто ты так «отдыхаешь»? – спросила Ада, взяв в руку стакан и с интересом начав его рассматривать.

– В последнее время всё чаще, – ответил он, чуть коснувшись краем своего стакана бокала в руке Ады, отчего те издали глухой звон. – Это хороший виски, попробуй.

Девушка мельком взглянула на отца, пытаясь понять, шутит он или нет, а Тромери улыбнулся и подмигнул ей в ответ, сделав первый крупный глоток. Ада повторила за ним, но от непривычки поперхнулась и начала кашлять, что её отца и вовсе рассмешило.

– Ничего, в первый раз всегда так. Ты вольёшься. Главное, пей виски отдельно от колы, чтобы не глушить один вкус другим.

– Это отвратительно, – сообщила ему девушка хрипло, после того как откашлялась.

– Это алкоголь, – улыбнулся демон ей в ответ. – Это то, что склоняет людей к моим грехам. Гневу и похоти. Конечно, я должен знать своего «друга» в лицо.

– Ты называешь виски другом? – спросила Ада, чуть отодвинув от себя стакан. Тромери пододвинул его обратно к девушке.

– Я хочу, чтобы ты тоже поняла, с чем работаешь. И в каком состоянии находятся люди, которые убивают себя алкоголем.

– Это так заботливо с твоей стороны, – съязвила девушка, но всё же снова взяла стакан. Пару секунд она смотрела на него так, словно тот испортил всю её жизнь, а затем резко выдохнула и разом выпила всё, что было внутри. Тромери начал смеяться оттого как она морщится и снова кашляет, и сделал новый глоток алкоголя.

– А ты, смотрю, отчаянная девушка.

– Был бы ты со мной чаще, чем раз в десять лет, давно бы это понял.

– Ты нашла своего наставника. Не худший вариант, скажу я тебе, – ответил ей на это демон. – Уж лучше предаваться гордыне, чревоугодию и алчности с Астропи, чем утопать в унынии и зависти с Мейхором.

– Знаешь, тебе достались самые интересные грехи, – с усмешкой заметила Ада.

– Я – любимый сын, – уверенно заявил Тромери.

– Почему? Астропи куда более жестокий, чем ты.

– А тут вопрос не в жестокости, – сказал ей Тромери с улыбкой. – Я неуправляемый. Иду против правил. Астропи так не считает, но я уверен, что именно за это Отец меня и ценит. Он любит бунтарей, а не тихих исполнителей.

– Знаешь, в этом ты прав, – сказала Ада и подпёрла голову рукой. – Ты натворил больше дел, чем твои братья вместе взятые.

– Я «натворил» тебя, сломав к чертям планы Судьбы, – с усмешкой сказал ей Тромери. – Отец уверен, что рано или поздно конец света наступит по моей вине. Обязательно сломаю пространственно-временной континуум или ещё что-то в этом роде.

Аду рассмешили его слова.

– Так именно такими и должны быть демоны, разве нет?

– Возможно, – улыбнулся Тромери, допивая содержимое своего стакана и махнув рукой бармену, чтобы тот снова их наполнил.

– Как ты стал таким? – спросила вдруг Ада, упираясь ладонью в щёку и с интересом глядя на отца, с которым она никогда раньше так не проводила время. Да и вообще толком с ним не общалась. – Я знаю, что он сам выбирал всех вас, но никогда не спрашивала, как это произошло, в подробностях.

Тромери с улыбкой опустил взгляд на барную стойку, из-за чего его голубые глаза на момент спрятались за чёрными ресницами, а затем снова посмотрел на дочь.

– В моё время было особое отношение к религии. Всех обязывали ходить в церковь каждые выходные. Но, как я говорил ещё в те времена, церковь и вера – это в корне разные вещи. Уже тогда в церквях творили что хотели, а люди всё равно шли туда толпами и отдавали последние рубашки – якобы священникам. Я был любопытным мальчишкой, мне было интересно узнать, что же происходит там, внутри, после того как заканчивается последняя служба и все уходят по домам. Кроме священников.

Несколько раз я делал одно и то же – забирался в чулан, пока все расходились, и дожидался тишины. И, знаешь, я ни разу не разочаровался. Каждый раз я видел одного и того же священника, который приводил к себе путан, пил, воровал. Я даже привык к его выходкам, пока не начал замечать, как он снимает со стен иконы, рисует под ними пентаграммы и вешает обратно. Рисует кровью, – добавил Тромери, погрузившись с головой в последние дни своей жизни в качестве смертного человека. – Это наводило ужас. Но моё любопытство было сильнее меня. Я не мог оторваться от его проделок и только больше поддавался этому любопытству. Ждал, когда он сделает что-то такое, что должно выйти за рамки возможного.

И вот я снова спрятался в своё тайное место, дождался полуночи, и только тогда он вернулся. Опять не один, а с новой путаной. Она была пьяна и смеялась, даже не представляя, с кем на самом деле имеет дело. До тех пор, пока он не поставил её под самую большую икону. В тот момент даже у меня побежали мурашки, а что чувствовала та несчастная, даже вообразить себе не могу. Он оставил её стоять на месте, а сам скинул икону со стены, обнажая пентаграмму, которую вывел собственной кровью прошлой ночью.

Икона с треском рухнула на пол, а девушка с визгом отскочила в сторону, увидев сие творение на стене. Она хотела броситься прочь, но куда там. Он вцепился ей в руку и поволок обратно, не слушая крики и мольбы, чтобы её отпустили. Он вжал её спиной в стену, точно по центру пентаграммы, пальцами впиваясь в плечи так, что вот-вот они были готовы войти в неё и разорвать кожу, а затем, глядя ей в глаза, начал что-то читать на латыни. Низким, грозным голосом, с хрипением, словно сломанный телевизор.