Чтение онлайн

Девушка от ужаса уже даже не кричала. Я не знаю, что именно она увидела в его глазах в тот миг, но дар речи её покинул. Священник отпустил её, когда понял, что от шока она просто окаменела. Одну ладонь положил ей на лоб, надавив на него так, чтобы затылком она упиралась в рисунок, а второй полез под свою рясу. Глаза её стали закатываться, так что сбоку я видел лишь белок глазного яблока. Затем он достал кинжал и им перерезал ей горло.

Кровь полилась ручьём, а сама несчастная начала дёргаться и издавать булькающие звуки, но глаза так и продолжали закатываться, а сама она не пыталась отступить в сторону. Стояла как приклеенная, и при этом её словно било током. Сказать, что я был поражён, значит ничего не сказать. Я прижался к своей щели в чулане так, что забыл о силе давления на дверцы. И, как ты понимаешь, я просто вывалился оттуда лицом вниз. Я был в шоке. В шоке, но не назвал бы это страхом.

Этот священник бросил свою жертву на пол, а сам, покрытый чужой кровью, направился ко мне. Он не мог не услышать, как я камнем вывалился на пол. Он шёл и трясся. Знаешь, как трясутся после операции в ознобе. Из него вырывались какие-то чудовищные звуки, которые я бы даже не назвал рыком. Это было что-то… неестественное. Он стонал, рычал, кряхтел и шёл ко мне. Медленно, начиная дрожать всё сильнее. Сначала склонил голову налево, затем направо с такой силой, что ухом почти достал до плеча. Любой человек от такого движения упал бы замертво от перелома шейных позвонков.

А затем он схватил себя за лицо. Вцепился в него с такой силой и злобой, что должен был бы сломать пальцы. Но вместо этого он начал отрывать лицо от себя. Знаешь, как маску из пластилина. Снимал кожу, сбрасывал её на пол, снова цеплялся за лицо и швырял всё новые куски плоти, оставляя следы из мышц и кожи. Одежда его начала трещать по швам. Я думал, что это из-за его приближения мне казалось, что он увеличивается в размерах, но нет. Он действительно рос прямо на глазах, пока передо мной не оказалось нечто… нечеловеческое. С разодранным лицом, чёрным, как уголь, телом и такими же бездонными глазами.

Он смотрел прямо на меня, прямо мне в глаза, а я стоял на карачках на полу, упираясь холодными от страха руками в пол, и не мог отвести взгляда. Не мог подняться, бежать, мог только смотреть. И тогда он спросил, почему я не бегу. Спросил на моём языке, как человек. А сам не моргал всё это время. И знаешь, что я сказал? Что мне интересно, чем это всё закончится, – произнёс Тромери и усмехнулся своим словам, которые в тот день сами пришли ему на язык. Думать над ответом у него тогда времени не было.

– А самое весёлое, что ему это понравилось. Он смотрел мне в глаза так долго и глубоко, что, казалось, влез в самую глубину души. И когда нашёл там то, что искал, приказал мне встать. Я не чувствовал ног, но повиновался. Он был головы на три выше меня, такой мощный, властный. Всесильный. И когда я не убежал даже в тот момент, он сказал, что я буду его вторым сыном.

С этими словами он вонзил руку мне прямо в грудь. По центру. Не прошло и секунды, как он вырвал изнутри меня сердце. Оно сделало два последних удара на его ладони, после чего он сжал сердце в кулаке. Просто раздавил его. Я чувствовал огненную боль, такую боль, которая перехватывает дыхание и отнимает хоть какие-то силы на борьбу, но как только моё сердце из его руки упало на пол, я перестал чувствовать хоть что-то. Тишина и пустота… Да, я порой до сих пор чувствую эту дыру в груди и то, что там уже много лет ничего нет…

Ада не перебивала отца, слушая его рассказ с широко открытыми от удивления глазами. Он периодически пил, пока говорил, а в неё больше не лезло ни глотка. От этого рассказа всё в голове помутнело, даже музыка и шум развлекающейся толпы не помешали ей с головой окунуться в последний день жизни Тромери.

– Хорошо, что я никогда его не видела, – заключила девушка после рассказа. – Я бы умерла от страха.

– По сути, мы с моими братьями от страха и умерли, – сказал ей демон с улыбкой. – Хотя я, скорее, от любопытства.

– Вот что значит «любопытство до добра не доводит», – покачала головой Ада. – Это так жутко. Я представить не могу, что ты чувствовал в тот момент.

– И не представляй, – посоветовал ей Тромери. – Лучше пей и расслабляйся.

– А как такими стали остальные? – спросила девушка, загоревшись любопытством.

– А это ты спроси у остальных, – с улыбкой ответил Тромери и пододвинул стакан с виски к ней поближе.

Ада чуть поджала губы, но затем всё же кивнула и взяла свой стакан. Тромери улыбнулся и продолжил размерено пить, а когда они выпили по второму стакану, демон повёл свою дочь на танцпол, где веселилась толпа подростков, не особо различавших, с кем и как каждый из них танцует. Кто бы мог подумать, что одним из таких танцев может оказаться танец с демоном?

Вспышка… Ещё одна. И ещё. Поверни голову правее. Ещё правее. Нет, слишком сильно. Теперь наклони. Смотри в камеру. Отвернись. Выпрямись. Нагнись. Улыбайся. Будь серьёзнее.

Краткий перечень команд постановщика на фотосессии перед выпуском очередного модного журнала. Модель разукрашена дальше некуда – с таким макияжем её родная мать не узнала бы. Режиссёр нервно курил в углу и постоянно вопил, какое бревно эта кукла и откуда её вообще приволокли. Какая мисс-чего-то-там – 2010? Это, максимум, мисс бездарность!

Девушка слышала каждое его слово, но реагировать было нельзя. Ей нужна эта работа, требовалось оставаться медийной личностью, чтобы участвовать в конкурсе на звание мисс их города. Приходилось «светить» своим лицом и показываться на людях. Лишь бы её видели чаще, чем эту дрянь Линдси. До этого конкурса они были подругами, а теперь стали конкурентками. И маленькая амбициозная модель из города N не могла допустить, чтобы какая-то тощая рыжеволосая стерва обошла её хоть в чём-то.

Линдси купила машину? Что ж, наша героиня обзавелась мотоциклом. Линдси нашла «любовь всей своей жизни»? А вот эта хрупкая девушка, мучающаяся в руках фотографа и режиссёра, соблазнила своего друга и быстро вышла за него замуж. Ах да, они ещё сразу завели кота – мечту Линдси. Лишь бы эта сука ни в чем её не обогнала. Нет, такого допустить никто не может. Не в этой жизни.

– Кристина?

Съёмки наконец подошли к концу. Режиссёр докурил пачку сигарет, модель отпустили в гримёрку. Ехать домой она не торопилась, поэтому, когда к ней зашёл её муж, ожидавший до этого за кулисами, она меланхолично рассматривала своё отражение в зеркале: ровные черты лица, гладкая кожа с тонной косметики и неестественно яркими глазами.

– Да? – ответила она пухлыми алыми губами.

– Поехали, чего ты ждёшь?

– Дай мне пять минут, – ответила девушка, глянув на мужа через большое зеркало, висящее прямо перед ней. Парень лишь недовольно покачал головой, но всё же оставил жену одну, чтобы она собралась. Кристина же долго смотрела на своё рабочее место, где было полно косметики, а затем перевела взгляд на соседний столик. Идеальный порядок, всё разложено стопками и по полочкам. Сама Мисс Идеальность.

Кристина вскочила, перешла к месту своей конкурентки и, особо не думая, стала всё раскидывать по столу и на пол. Тушь? В мусор. Контракт на съёмку? Смять. У всех браслетов разорвать резинки и раскидать жемчуга. Визитки – в окно. А помадой обязательно написать на зеркале, какая Линдси сука. И ни в коем случае не подписывать. Не оставить ни следа на своих проделках. А ещё лучше навлечь подозрения на другую модель, пускай та отдувается.

Закончив своё гнусное дело, Кристина поспешила на выход, где её верно ждал нелюбимый муж.