Чтение онлайн

Он легко обернулся:

– Просьбу? Твою?

– Да, мою. Ну-ка вспомни, что вчера обещал?

– Кофта тебе нужна, что ли?

– Больше пока ничего. Белая, бельгийская, самая модная.

– Постой, постой, - поднял указательный палеп Трубиков.
– Ты ведь сама сказала, что разговор был вчера.

Время-то сколько прошло? У меня еще хмель не выветрился... Раз обещал, значит, все будет в порядке.

Трубиков сощурил левый глаз, прикидывая что-то в уме:

– Да хоть сегодня могу устроить. Это не вопрос.
– Взял с полки кепку, отряхнул.
– Сейчас сбегаю, тут недалеко.

Он натянул на лоб кепку, помедлил... Потом рывком вытащил правую руку из кармана.

– Возьми. За это дело, - кивком головы указал на импровизированный стол и протянул буфетчице мятую трехрублевку.

– Ты что это? Спрячь сейчас же, а то обижусь. Ну!

– Бери, не ломайся.

Она внимательно посмотрела на Трубикова, сказала в оправдание:

– Я думала, обмываем кофточку авансом.

– Потом, потом, Лиза. Да, кофта стоит сорок два рубля.

– Да я тебе пятьдесят отдам. В деньгах я не стеснена, хоть и без мужика живу.

– Меня это не интересует, - сухо ответил Трубиков.
– Сказано - сорок два, и не больше. Я без навару работаю, тем более для тебя, одинокой женщины.

3

В устоявшейся тишине лестничного проема гулко хлопнула дверь, и на площадку вышел Трубиков. Постоял у перил, зачем-то расстегнул и снова застегнул две чудом державшиеся пуговицы плаща, потер рукавом засохший на поле подтек от пива. Затем перегнулся через перила, посмотрел вниз и прислушался. На лестнице по-прежнему стояла тишина. Тогда ,ои пошел.

Вдруг по ступенькам дробно застучали чьи-то каблуки.

Он остановился, улавливая в звуке шагов что-то анакэмое. Потом мягко, по-кошачьи, спустился на, площадку, стал правым боком к стене и застыл в ожидании.

Снизу поднималась запыхавшаяся Нина. Неожиданно увидела мужа, остановилась, разглядывая его и одновременно поправляя выбившиеся из-под платка волосы.

– А-а, ты? Только еще идешь в милицию?

– Я так и подумал, что встречу тебя по дороге, - начал фальшиво Трубиков, прижимаясь к стене.
– Выдала б мне еще рублишко, на всякий случай.

Он перевел дух, надеясь, что все пройдет благополучно: жена полезла в сумку, незлобно ворча: "На твои всякие случаи моих пяти зарплат не хватит..." Она проворно шарила руками, ища кошелек, раз-другой посмотрела на затихшего мужа. Вдруг поставила сумку на пол и разогнулась.

– А ну пойди сюда, чего в угол прячешься? Ну, кому говорят!
– строго прикрикнула, как на мальчишку.

Он молча , попятился. Сузившиеся глаза Нины неотрывно следили за подозрительным пузырем, что вздулся у него под плащом.

– Да я...
– заюлил Трубиков, пытаясь поплотнев прижать плащ в том месте, где он оттопырился.

Нина не дала ему, договорить. Резким движением ухватила мужа за лацкан плаща, легко притянула к себе почти вплотную и быстро сунула руку за пазуху.

– Подлец!
– закричала исступленно, вытаскивая из-под плаща неумело свернутую белую кофточку.
– Последние тряпки из дома тащишь!

На площадке повыше их со скрипом отворилась дверь.

Из квартиры выскочила грязная собачонка и понеслась вниз. Вслед за нею из-за двери показался длинный старушечий нос и нечесаная голова соседки Софьи Борисовны. В доме ее звали часовым. Мигом оценив ситуацию, Софья Борисовна закричала:

– Ты что ж, пропойца, на родную жену кулаки поднимаешь? Ах, негодяй! Ах, мерзавец! Подумать только, ирод проклятый, - драться начал, причитала старуха.

– Ниночка, - радостно кудахтала Софья Борисовна, порываясь закрыть дверь и сойти вниз.
– Сейчас я мигом участкового приглашу. Сдадим хулигана в милицию, я дело с концом. Там на него живо управу найдут.

Воинственное настроение хозяйки передалось и собачонке. Она металась по площадке, осатанело лаяла и подбиралась к Трубикову, норовя схватить зубами за полу плаща. Трубиков изловчился я пнул ее ногой. Раздался дикий визг.

Жена Трубикова, закрыв лицо отобранной кофточкой, направилась вверх по лестнице, сожалея, что все получилось так нелепо. Старушка вспомнила, что она совсем легко одета, и попыталась вернуться в квартиру. Но замок защелкнулся. Собачка не покидала Трубикова и продолжала метаться вокруг него.

"Дурак, - размышлял он, обдумывая, что же теперь ему предпринять. Надо было просто надеть кофту на себя, под пиджак. А теперь все сорвалось".

Его не покидала мысль любой ценой расплатиться с долгом.

– А-а, пошли вы все...
– наконец вслух оказал он и с такой силой махнул рукой в воздухе, что до смерти перепуганная шавка завизжала, в два прыжка очутилась у ног хозяйки и затихла.
– Проживу и без вас, без морали вашей, - заключил он и направился вниз.

– А может, не проживешь?
– отозвалась сверху Нина.
– Так приходи за помощью, - спокойно, будто издеваясь, говорила она вслед мужу.

И вдруг быстро спустилась вниз, догнала его, дернула за рукав и истерически закричала:

– Не приходи, если хоть сколько совести осталось, слышишь? Чтоб ноги твоей больше не было в моей квартире. Я буду знать определенно, что нет в семье кормильца! Сына буду воспитывать одна, и пусть он знает, что вырос без отца.

Трубиков втянул голову в плечи, поднял воротник, сплюнул через плечо и зашагал по лужам.

А Нина пришла домой, бесцельно походила по квартире, будто стараясь что-то отыскать, потом положила на стол отобранную у мужа кофточку, присела на постель и вдруг упала на подушку.

Кофточка... Два года она экономила каждую копейку, одевала и кормила сынишку, не балуя лишний раз. Перед приходом мужа купила две нейлоновые мужские рубашки, которые давно уже - пропиты, сыну новый костюмчик и уже в последнюю очередь эту кофточку для себя. Ночами ей представлялось, как приедет Николай, как они всей семьей принарядятся и в первое же воскресенье пойдут в кино. А потом поедут на Кировские острова посмотреть на желтеющую листву старых парков. Бабье лето... Они гуляют весь день, покупают мороженое в хрустящих стаканчиках...