Чтение онлайн

– Пожалуйста, вот возьми.

Трубиков сидел чуть ссутулившись, глядел куда-то в угол, в одну точку и непонятно было -слушает он Федорчука или думает о чем-то своем.

– Ну ладно, ты, я вижу, засыпать начал. Я тоже не люблю длинных лекций. Давай теперь ты говори, я буду слушать.

– О чем говорить...

– Живешь как?

Трубиков угрюмо посмотрел на майора:

– Это вы со всеми так?

– Как?

– Возитесь...

Федорчук посмотрел на часы:

– Нет. Суток не хватит. С уголовником я бы так долго не разговаривал. А на тебя обидно смотреть: рабочим человеком был, а стал... И еще мне интересно знать: чего ты теперь хочешь от жизни?

Трубиков неопределенно пожал плечами.

– Сын-то как?

Этот вопрос задел за живое. Трубиков вскинул голову, лицо засветилось.

– Вы и это помяите? Растет парнишка... На каникулах сейчас.

– Ходил куда-нибудь с ним? В кино, в музей?

– Он у бабки, в деревне. Да и чего с ним гулять, грудной, что ли? Двенадцать годов скоро стукнет.

– А разговоры какие вел с ним?

– Да какие там разговоры... Когда вернулся, он волчонком смотрит, помалкивает. Однажды я ему сказал, чтобы ботинки почистил. А он мне: "Ты на себя сначала посмотри".

– Знаешь, по-моему, он прав. Вид-то у тебя, скажем прямо, неважный. А как с женой?

– С женой совсем плохо, - сознался Трубиков и, вспомнив вчерашний скандал, уточнил: - Хуже быть не может.

По лицу Федорчука пробежала тень.

– Разошлись, что ли?

– Да нет. Но домой мне и показываться нельзя.

И Трубиков без стеснения начал рассказывать о том, как вернулся после освобождения, как хотелось "отдохнуть", как начал ходить на рынок и встретил знакомых, как постепенно задолжал Пеньку, а потом пытался тайно от жены продать ее новую кофточку. О Связи с Лизой.

Умолчал только об одном - о счетах с Журавлевым.

Федорчук слушал его серьезно, не перебивая. Когда Трубиков кончил свою исповедь и умолк, майор сказал, постукивая спичечным коробком по столу:

– Да, брат, подзапутался ты. Вот тебе "отдых и веселье" к чему приводят. Сколько, говоришь, задолжал этому барышнику?

– Сорок два рубля.

– Многовато при твоем положении. Это не трешка.

И когда успел нахватать? Вроде недавно вернулся. Тебя что, жена не кормит?

– Кормит, почему не кормит. А задолжал в основном на выпивку. Рубль, два займешь... Потом снова. Потом сами угостят в счет долга. Так и набежало незаметно.

– Ну что ж, долги надо отдавать.

Зазвонил телефон. Майор снял трубку:

– Федорчук слушает. Привет, Андрей Андреевич. Кражи? Бывает и такое. Вчера вот на рынке два ящика апельсинов уплыли. Пока ничего. Ищут вот ребята, бегают...

Непроизвольно взгляд майора остановился на лице Трубикова. Тот потупил глаза, неестественно закашлялся.

– Так что с тобой делать?
– спросил Федорчук.

– Надо прописываться, - развел руками Трубиков, - да вот придется ли жить дома...

– Давай сюда бумаги. Заявление есть, так, все в порядке.

Майор наложил резолюцию, расписался, и, возвращая документы, сказал:

– Все это отнесешь паспортистке в ЖЭК. Понял?

– Понять нетрудно, но как все же с женой?

Федорчук встал, Трубиков тоже. Но майор не торопился уходить. Заложил руки за спину, прошелся по комнате.

– Та-ак... А может не прогонит, если придешь?

– Не откроет, это точно. После вчерашнего...

– Ключ-то у тебя есть?

– Потерял.

Федорчук вдруг остановился перед ним, посмотрел в глаза:

– Приходит она на перерыв домой? С работы, я имею в виду.

– С двенадцати до часу всегда дома. А зачем вам это?
– настороженно спросил Трубиков.

– Да так... Давай договоримся: сегодня днем ты дома не появляешься, понял? Лучше к вечеру возвращайся.

И сразу - спать. Если пустит, конечно. Главное - молчи, ни о чем не расспрашивай. Не заводи разговора, поиял?
– внушал Федорчук.

– Техника несложная. Я все сделаю, как вы говорите.

Только напрасные хлопоты. Ее-то я знаю.

– Это уж не твоя забота. Сходи в кино. Пообедать не забудь. Деньги найдутся на обед и культурные нужды?

– Есть, - соврал Трубиков.

– Покажи.

– Да есть же, - повторил Трубиков, нехотя залезая руками в карманы. Денег, конечно, он не нашел.

Федорчук вытащил из бумажника два рубля.

Трубиков попятился к двери, пряча руки за спину.

– Бери, кому говорят, - уже строже сказал майор.

Трубиков окончательно растерялся и пятился задом до тех пор, пока не наткнулся на входившего с папкой в руке.

– Ну, будь здоров, - сказал Федорчук, пожимая Трубикову руку.

8

Открыла... Молчит, в глаза не смотрит. Руки краевые, в мыльной пене, стирает. Он прошел впереди нее, напрягся, будто опасаясь неожиданного удара в спину. Нина направилась в ванную, а он, войдя в комнату, обнаружил, что за двое суток здесь ничего не изменилось, лишь тюфяк его лежал не на полу, а на батарее, сложенный вдвое.

Трубиков покрутился по комнате, разделся, вышел на кухню, закурил. Вспомнил просьбу Федорчука - ни о чем не спрашивать, не заговаривать. И показалось ему все это подозрительным. Но удержался. Против желания не открыл дверь в ванную, не полез с расспросами. Тихо вернулся в комнату, снял с батареи тюфяк. Расстилая, буркнул под нос:

– Ладно, все одно, хуже не будет...

Этот аргумент успокоил его, и вскоре, пристроившись поближе к батарее, Труошюв уснул.

На удивление, спалось ему сегодня хорошо. Не преследовали кошмарные сны и не болела голова.

Утром проснулся как никогда поздно. Сразу же засуетился - опоздал на рынок. Но, вспомнив о вчерашнем разговоре с Федорчуком, лениво прикрыл глаза и повернулся на другой бок, лицом к батарее. Поворачиваясь, успел заметить, что Нина стояла у зеркала и медленно расчесывала свои густые волосы. Трубиков почему-то вспомнил о своей рано появившейся лысине и тяжко вздохнул: "А что, она запросто может меня бросить и найти себе подходящего мужа. Ведь я незаметно для себя самого превратился в тунеядца. Они, - он имел в виду и сына, - ничего хорошего от меня не видят, кроме неприятностей..." Но волна самолюбия вдруг захлестнула его,