Чтение онлайн

Черную "БМВ", - а она все-таки была черной и "БМВ", - они увидели издалека, примерно за километр. Преследователи съезжали с шоссе на большак, пересекавший убранное поле и ведущий к Николаевке. Хуже было другое: за "БМВ" вплотную присоседился джип "Паджеро", и было очевидно, что они идут боевой парой.

Дед принял решение мгновенно. Он развернулся, поднял рычажок и раскрыл двери.

– А ну, вылезайте!
– заорал Ивлиев пленникам. Ефим притормозил. Они, подгоняемые огромным пистолетом подполковника, неловко выбрались из машины.

Василий Федорович еще раз перегнулся назад и закрыл за ними дверь.

– Теперь - только вперед!

Ефима тоже разобрал азарт. "Ауди" рванула вперед, а "БМВ", в отличие от продолжавшего движение "Паджеро", наоборот, остановилась, и оттуда выскочили трое. Они явно были вооружены.

Теперь все решала скорость. Не так-то просто попасть в железяку, пролетающую даже на неровной гравийной дорожке за секунду более полусотни метров!

– Открой свою дырку!
– заорал Ивлиев. Ефим не сразу понял, что речь идет о люке.
– И дай мне свой пистолет!

"Вот же старый черт! Все знает ЧК!" - Береславский молча протянул ему "Глок".

– Урр-рра-аа-а!!!
– заорал спецназовец, и на сближении открыл огонь из двух пистолетов. Огневой контакт длился секунды три. Может - пять. Гильзы железным дождем грохотали по крыше "Ауди".

Ефим не сразу сообразил, что они уже прорвались. И что лобового стекла на его машине больше нет. "Шестьсот баксов", - машинально отметил он. Но, главное - если бы не очки, не мог бы вести машину.

Он посмотрел в зеркало. "БМВ" живописно горела, а джип, подобрав недавних ивлиевских пленников и экипаж "БМВ", разворачивался вслед за ними.

– Понял, как надо работать?
– орал Ивлиев.
– Ты небось уже маму звал!

Это было неправдой. Испугаться Ефим попросту не успел. Но спорить не хотелось.

– Давай в Феодосию, - скомандовал Ивлиев. За 36 оставшихся до Феодосии километров они здорово оторвались от менее быстроходного джипа.

– Все. Расходимся, - сказал уже в городе Ивлиев.
– Ты дальше не играешь. Пистолет я тебе отдаю, однако думаю, ты теперь вообще уже никого не интересуешь. Но без нужды не светись. Зайди в любой пансионат. Отдохни недельку.

– По моему паспорту? А если они меня будут искать?

– Не жужжи! Во-первых, тебя никто не будет искать. Они теперь будут искать меня. Во-вторых, вот твой паспорт!
– С первой страницы на Ефима смотрело его лицо, но фамилия была - Джапаридзе! И вот тебе телефон!
– Он протянул листок бумаги с цифрами.
– Если прижмет - позвони, тебе помогут. И брось свой драндулет. Другой купишь.
– Старик, выдав все ценные указания, бодрой рысцой побежал к домам.

Береславский остался один и в полной растерянности. Он никак не ожидал такого развития событий.

В городе Феодосии было сыро и холодно. В машине с выбитым лобовым стеклом, соответственно, так же. Вместо солнца на небе была какая-то серая хрень любимое выражение Марины Ивановны.

Внезапно остро захотелось к себе в кабинет. Подальше от приключений. Чтоб с включенным обогревателем. И чтоб Марина Ивановна принесла чай. С пирожным.

Ефиму стало себя жалко. Но просто сидеть в машине было холодно. И, не дай бог, джип окажется шустрее, чем хотелось бы. Правда, в городе, пусть и небольшом, сразу его все равно не найти.

Он осмотрелся. Слева тянулись длинные ряды гаражей. Все автолюбители сидели по домам. Лишь один мужик, сильно в возрасте, холил своего древнего "Запорожца" - 968-й, с "ушами", "инвалидная" модель. Точно такой, - только семилетний, а не двадцатипятилетний, - был куплен Ефимом в одна тысяча девятьсот семьдесят девятом году, на деньги, подаренные родственниками к его первой свадьбе. За семьсот рублей.

Ефим подъехал к гаражу престарелого автолюбителя.

– Здравствуйте, - поздоровался он.

– Здравствуй, коли не шутишь, - степенно ответил дед. На его груди звенели медали. Наверное, за русско-японскую войну.

– Хорошая у вас машина, - подольстился Ефим.
– Я на такой пять лет отъездил.

– А я без малого тридцать.

– И все на ходу?

– Хочешь попробовать?
– предложил военный автолюбитель.

– Хочу купить, - неожиданно для самого себя заявил Ефим.

– У богатых свои причуды, - улыбнулся старик.
– Двести долларов - и она твоя. Прицепишь к своей - и в Москву.

– А можно я пока свою у вас в гараже оставлю?

– Что у тебя приключилось?
– посерьезнел дед. Чем-то он напоминал Ивлиева. Спокойствием, что ли?

– С бандюками сцепился, - почти честно ответил Береславский.

– Не платишь?

– И не буду.

– И правильно, - подытожил ветеран.
– Оставляй тачку. Забирай мою.

– Деньги можно потом отдам, когда за машиной приеду?

– Не проблема. А как с документами на "Запорожец"?

– Скажу, потерял. Такие не угоняют.

– Это ты зря, - обиделся дед.
– Хорошая машина. Давай хоть доверенность напишу. Бесплатно. У меня сын - нотариус.

– Хорошо, - согласился Береславский, раздумывая, на какую фамилию лучше. Но тут в глазах его потемнело.

Очнулся он в гараже ветерана. Точнее, на антресолях, пристроенных дедом. Туда вела узкая лестница, и как мужик затащил наверх его килограммы, оставалось загадкой. Сверху он видел оцарапанную крышу своей машины. От самодельного электрического "козла" шло приятное тепло. Ворота гаража были закрыты.

– Я сутки почти за рулем, - виновато оправдывался Ефим.

– Я в твои годы трое суток мог не спать, - резанул правду-матку ветеран. Ты пухлый больно, изнеженный. Вот и скопытился.

– А как меня сюда...

– С Коляном. Колян, поднимайся.

Колян был примерно таким же, только без медалей. Зато - в наколках.

Он залез наверх.

– Ездили тут, спрашивали про "Ауди".

– На "Паджеро"?

– На "козле" импортном. Мы сказали - на Джанкой ушла.

– А они?