Чтение онлайн

— Софья Петровна собиралась рассказывать мне о ваших деревенских соседях, — отвечал Мишель.

— Очень мило! Я думала, вы о чём-нибудь интересном, — презрительно отозвалась старая дева. — Нашла, чем занять молодого человека, душечка! Уж, конечно, бедный Жорж гораздо интереснее.

— Не понимаю, тётя, что тебе дался сегодня этот Жорж! — нетерпеливо возразила Сонечка.

— А я не понимаю, что тебе в нём не нравится. Ты до того разборчива, душечка, что просто ужас! Я просто представить не могу, кого тебе нужно, чтобы понравился!

— Кого? — повторила Сонечка. — Михаил Иванович, читали вы «Перлино», сказку Лабулэ?

— Нет, не читал. А что?

— Да вот, я вспомнила о ней по поводу нашего разговора. Там рассказывается об одной разборчивой невесте; Виолеттой, кажется, её зовут. Отец выбирал, выбирал ей женихов, никто ей не нравился. Ей почему-то казалось, что все они похожи на собак. Кстати, тётя: твой Жорж — совершенная левретка!

— Сонечка! — ужаснулась тётя.

— Отец Виолетты непременно хотел видеть свою дочь замужем. Наконец, она решилась исполнить его желание: в один прекрасный день замесила миндальное тесто на розовой воде, сделала себе из него мужа и украсила сахаром и изюмом. Вот если б можно было сделать себе мужа, из чего хочешь! Ведь отлично бы тётя?

— И вышел бы пряник, а не муж!

— Да я не говорю, что непременно из миндального теста. Муж Виолетты таял и раскисал беспрестанно, она была пренесчастная.

— А вы из чего сделали бы себе мужа, Софья Петровна? — весело спросил Мишель.

— Я? Я взяла бы самого чистого прозрачного горного хрусталя, потом железа, кремня, много-много стали…

— Ну, а наружность какая? Брюнет или блондин? — с интересом перебила Прасковья Александровна, недоумевая, какие бывают из себя железно-хрустальные люди.

— Уж этого, право, не знаю. Главное не мелкий, не мизерный, фигура вроде античной. А лицо…

Она задумалась на секунду и потом сказала совершенно серьёзно:

— Лицо человека, умирающего за идею, то есть способного умереть.

— Ну, уж выдумала! Это значит разбойник какой-нибудь! Что за дикая фантазия!..

Мишель опять получил наследство. В первую минуту он обрадовался, но потом это обстоятельство повергло его в глубокое уныние.

— И чёрт её дёрнул умереть! — говорил он про ту почтенную особу, которая оставила ему значительный капитал по смерти, в знак особого расположения при жизни. — Что я буду делать с этими деньгами?

— Послушай, Миша, ну, что ты ноешь? — рассудительно заметила Зина. — Вот нашёл о чём горевать! Точно ты обязан сию минуту истратить эти деньги?

— Положим, что не сию минуту, а всё-таки… Да ты не обращай внимания, я скоро привыкну. Это меня только первое время мутит.

Но на другой день забота о помещении новой фортуны снова обуяла злополучного наследника.

— Зина, не хочется ли тебе чего-нибудь? — неожиданно спросил он утром.

— Хочется, Миша: шёлковых чулок как можно больше!

— Какого цвета?

— Всякого, только очень бледных, mourant [24] , знаешь?

— Знаю, знаю. Только на это много не истратишь. Ну, а ещё чего?

Зина подумала.

— Право, у меня всё есть. Не знаю! — сказала она, качая головой.

— Подумай хорошенько.

— В цирк хочу! — с торжеством возгласила Зина, старательно обдумав.

Мишель вздохнул с облегчением и в тот же день абонировался в цирк: взял ложу у барьера на весь сезон. А шёлковых чулок накупил столько, что, по словам сестры, «на целый эскадрон хватило бы». Он всем решительно предлагал денег взаймы и, между прочим, обратился с этим предложением к Влангу.

— А какие проценты? — не спеша осведомился Вланг.

— Проценты? Ты, кажется, с ума сошёл! Разве я банкир? Или ты воображаешь, что я в ростовщики хочу выйти?

— Так зачем же ты хочешь взаймы давать? И как же это можно без процентов?

— А так же, взял, да и отдал. Денег много — вот и предлагаю. Хочешь — бери, а не хочешь — чёрт с тобой!

Барон задумался.

— Нет, мне теперь не нужно. Благодарю, — сказал он, помолчав. — А я тебе хочу совет дать.

— Давай совет. Только без процентов!

— Ты не разговаривай много… Я хочу сказать о деньгах. Береги их.

— Ну, нет уж, покорно благодарю. Терпеть не могу, когда у меня много денег. Они всегда камнем на сердце лежат.

— Очень странно. Приятно, когда денег много; а ты не рад.

— По моему, вся мерзость на свете из-за денег. Деньги — это… это скверность. И, кроме того, я чувствую, что не умею ничего путного с ними сделать. Хотел бы — и не умею. Решительно ничего не придумаю.

— О, ты неблагоразумен! — проговорил Вланг, зевая.

— Ну, тебя к чёрту с твоим благоразумием!

Мишель рассердился и пошёл к Мурановым. Сонечка сразу заметила, что он не в духе.

— Что с вами? — спросила она с участием.

— Наследство получил, — отвечал он, вздыхая.

— И это вас так огорчает? Люди радуются в таких случаях, а вы вздыхаете. Вот ведь всегда так: кому не нужно, тому и даётся!

— Не правда ли? — с жаром подхватил Мишель. — Это меня всегда возмущает. И ведь что скверно: никак этого не переделаешь! Не идти же мне, в самом деле, осведомляться, не надо ли кому моих денег, да и дарить направо и налево. Одно утешение, что скоро от них не останется ни полушки.

При этой мысли он вдруг повеселел. Да и Сонечка стояла тут и смотрела на него так радостно и приветливо, точно она немножко любила его…

— Однако, куда же они денутся? — спросила она, улыбаясь и усаживаясь в своей любимой позе, положив на руку свою маленькую головку, прислонённую к спинке кресла.

— А право, не знаю. У меня часто много денег бывает, а часто их совсем нет. Бог их ведает, куда они деваются.

— Ну, а что же лучше: когда их нет или когда есть? — продолжала она допрашивать с весёлым взглядом.

— Когда нет — честное слово! Правда, деньги всегда точно чувствуют, что мне их не нужно, и спешат истратиться. Что ж, чем скорее, тем лучше: авось попадут, куда нужно!