Чтение онлайн

Она преобразилась. Если раньше в ее глазах глубоко таилась печаль и озабоченность, то сейчас они сияли, как настоящие сапфиры.

Хотелось бы думать, что это не только из-за увлеченности интересным делом, но и из-за меня… И даже предпочтительней, чтобы сначала из-за меня. А потом из-за книги.

— А-а, у вас тут не скучно! — крысиный носик высунулся из-за угла. — А вы не думаете, что Вилене это не понравится?

Малинка вздрогнула и отшатнулась от меня, будто, правда, совершала что-то непристойное.

— Я думаю, что ей больше не понравится, что у нее работает человек с размытыми моральными принципами, — холодно отчеканил я, снова сгребая Малинку в свои объятия.

Даже в полумраке было видно, как злобно сверкнули маслинки глаз нашей шпионки, давая понять, что продолжение последует.

Малинка сникла. Очарование момента было грубо разрушено. И хоть крыска и скрылась в свою норку, осадочек остался.

Только сейчас я полной мере ощутил, что значит быть наемным персоналом. Паршиво зависеть даже от такой вот завистливой и недалекой Машеньки, которая сама намечтала себе уже фату с подвенечным платьем, а теперь обижается, что не получит. Не хватало еще Вилене объяснять, что у нас с Малинкой все серьезно, а не какие-то шашни! Но и показать норов я не имею права, потому что Малинка еще держится со мной, как с горячей кружкой — в любой момент готова выпустить из рук.

Но оказалось, что крыску я непростительно недооценил. Просто удивительно, как ограниченные в плане ума люди оказываются неимоверно изобретательны и упорны, когда нужно сделать пакость!

Не прошло и двух дней, как грянула буря, разметавшая только — только выстроенную уютную хижину наших с Малинкой отношений…

Как обычно, я возился с Мишкой возле гаража и не переставал удивляться, какого же потрясающего мальчугана подарила мне моя девочка… Сообразительный, воспитанный, он дарил мне неизведанное до сих пор счастье отцовства. Поскольку Малинка была занята, времени с Мишкой мы проводили вместе даже больше, чем я надеялся. Книжки, пазлы, машины, планы на жизнь — из этого состоял наш досуг. Единственное, что омрачало радость, — Малинка из упрямства не разрешала брать его с собой в город. Иначе я завел бы его в торговый центр и скупил бы все, на что глаз глянет.

Хоть и говорят, что детей баловать нельзя слишком…. Хотя от кого я это мог слышать? Детей в моем окружении нет, от слова совсем.

— Макс, а ты будешь к нам приезжать? — Мишка вдруг оторвал взгляд от головоломки.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Я вообще-то не собираюсь уезжать. Мне с вами хорошо!

— Со мной и с мамой?

Вот она детская непосредственность. И что я должен сказать? Правду? А вдруг он вспомнит про папу официального? Но ничего другого не придумывалось.

— С тобой и с мамой! — для убедительности я ответ сопроводил кивком головы.

— А ты на ней женишься?

Мишка смотрел не по-детски серьезно, испытывающе. Либо мой сын интуитивно все чувствует, либо одно из двух.

— Женюсь.

— Обещаешь?

— Даже без обещаний. Женюсь однозначно, — потрясенный неожиданным переходом от игр к не — детскому разговору, я не мог поверить, что все так удачно складывается. Не нужно ломать голову в поисках объяснения — почему они будут жить у меня.

— И я смогу называть тебя…, - сын запнулся, стушевался, очевидно, осознав, что мама бы не одобрила такое форсирование событий. — Я сейчас за книжкой схожу.

Он быстренько порысил в сторону беседки.

Сердце мое толкнулось в ребра, разгоняя кровь до скорости адронного коллайдера. У меня на миг даже потемнело в глазах. Неужели он хотел сказать — смогу называть тебя папой?! То, о чем я мечтать боялся, вдруг оказалось на расстоянии вытянутой руки. Если бы я не ошалел от счастья, уже вопрос бы разрешился.

Надо же! Политик юный! Кто научил убегать от опасных вопросов? Я сидел на старой покрышке, заменявшей скамейку еще моему предшественнику, и совершенно по-идиотски лыбился. Это самый волшебный момент в моей жизни!

Был бы… Если бы его не отравили…

По дорожке семенила Машенька. И судя по ее победно задранному носику, несла она не самые приятные новости.

— Максим, Вилена Ивановна велела прийти к ней в кабинет. Прямо сейчас.

В полнейшем недоумении я поднялся.

— Сейчас приду.

Я пошел не тем путем, которым явилась разносчица плохих новостей, а вокруг дома, мимо беседки.

Я боялся упустить тот самый главный момент, когда сын готов признать меня.

А он, видать, сам испугался своей смелости. Забился в угол с книжкой и не собирался выходить. Задыхаясь от переполняющей нежности, я подхватил его на руки и крепко прижал к себе.

— Мишаня, я буду очень-очень рад, если ты будешь называть меня не Макс, а так, как тебе хочется. На папу согласишься?

— А можно? — робко, почти шепотом, спросил он.

— Конечно, можно и нужно! Почитай немного, я сбегаю, узнаю, что хозяйке от меня нужно, и мы сходим на озеро. У меня на сегодня заданий нет, так что можем классно провести время.

И каким подлецом я себя снова почувствовал, когда пришлось нарушить данное обещание и, закинув на плечо дорожную сумку, уехать из дома…

А все потому, что Машенька, этот пакостный мелок для тараканов, решила «поучаствовать» в нашей судьбе. У Старицкой я чувствовал себя комфортно. Работа была для меня просто прикрытием, забавой, и поэтому я расслабился. Бросал открытую машину с документами … и добросался. Поздно понял, почему Машенька крутилась возле машины. Потом, глядя невинными глазками, объяснила мне, что ищет потерянную неизвестно где сережку. А она нашла мое водительское удостоверение со всеми моими данными, по которым найти человека можно на раз. Вернее, на два. Потому что в соцсетях меня нет, а вот Подгорская Стелла, регулярно выставляющая свои фотки, есть. И, к сожалению, и фотки со мной. Мало, но достаточно для того, чтоб идентифицировать. А дальше…

Отпустив счастливо заливающегося смехом Мишку, я пошел в дом. Какое-то дурное предчувствие будто пыталось делать мне подножки.

Постучав в кабинет, я вошел и чуть не двинул назад, решив, что мне мерещится. За своим массивным столом из мореного дуба восседала Вилена, как глава инквизиции. Рядом, примостившись на краешек дивана, сидела Малинка. Одного взгляда на нее мне хватило, чтоб понять насколько она подавлена. А причина ее состояния находилась в кресле напротив.

Стелла, с видом оскорбленной невинности, сидела, скорбно поджав губы. Насколько это возможно. Волосы собраны в гладкий пучок, минимум макияжа. Элегантный брючный костюм, скромные лодочки в тон. Незатейливо и со вкусом. Образ дополняли солнцезащитные очки, которые были призваны скрывать заплаканные глаза. Сейчас в помещении она их сняла и нервно покусывала дужку, демонстрируя волнение.

— По какому поводу совещание? — не заморачиваясь с этикетом, спросил я.

— Максим, — ледяным тоном начала Старицкая. — Я глубоко разочарована. Ты бросил беременную жену и приехал сюда развлекаться. Соблазнил несчастную девушку, которая в жизни ласкового слова не слышала и поддалась на твои льстивые речи. Это настолько недостойно и отвратительно, что у меня нет слов. Вот твое жалование и больше я ничего не хочу слышать о тебе.

Мне показалось, что ноги вросли в пол, а сам я превратился в дерево, которое не может ни шевелиться, ни говорить. Стеллка беременна?! Да никогда в это не поверю! Скорей черный железный крокодил моего деда принесет потомство!