Чтение онлайн

— Наливай! — неожиданно опередил он меня с предложением выпить.

— Не вопрос! На веранду? — спросил я.

— Давай.

Перебрасываясь короткими вопросами — ответами, как мячиками в пинг-понге, мы готовились к диалогу. Я видел, что дед нервничает, что вообще было сопоставимо с появлением живого мамонта на улицах города.

Дед уселся в плетеное кресло, предоставляя мне право за ним поухаживать. Правда, из закуски были только лимоны и сыр в вакуумной пленке, который хранился на всякий случай.

Разлив по бокалам янтарный напиток, я занял другое кресло.

— Итак, — поднимая бокал, выясняю причину этого чудного явления народу. — Не поверю, что соскучился.

— И правильно сделаешь. Максим, ты знаешь, я еще тот перец. Если мягко сказать. Вы считаете меня самодуром, выжившим из ума старым чудиком. — Он поднял ладони и покачал ими в разные стороны, что означало: «Ваше право, я тут не при чем». — Но! В отличие от вас, я твердо знаю, чего хочу. Это вы готовы делать все, что вам прикажут, лишь бы не отстранили от кормушки!

Очевидно, дед все то время, что меня не было, провел в анабиозе, и не в курсе, что у него в кабинете лежит мое заявление. Несмотря, на раздерганное состояние, в которое меня ввергла Стеллка, я расхохотался.

— Михаил Степанович, ты часом в Спящую красавицу не превращался? А то я смотрю, ты далеко отстал от сегодняшнего дня. Я не работаю на фирму. И собираюсь развивать свою торговую сеть. И мне уже глубоко нас… наплевать, как быстро твоя компания развалится.

— Вот собственно за этим я и приехал. Я в курсе, что ты устроился водителем к оперной диве прошлых лет, чтобы наладить контакт с сыном и его матерью, знаю, что Стеллка прижала тебя своей беременностью.

— Она меня не прижала. Просто создала определенные трудности. И я теперь не знаю, как достать Алину из крепости Старицкой.

— Не перебивай старших. У меня к тебе деловое предложение.

— Я весь внимание.

— Ты соглашаешься занять кресло генерального, с правом решающего голоса и всеми вытекающими полномочиями, — мой Подгорский говорил в своей снисходительно- пренебрежительной манере, однако в глазах поплясывали чертики. Только что он предложил мне то, ради чего я жертвовал временем, свободой. И предложил так, будто это тяжкое испытание.

И я ему подыграл.

— Допустим. А что я получу с твоей стороны?

Дед ухмыльнулся.

— Со своей стороны я устраиваю большой прием в честь юбилея компании, приглашаю звезд и светских львов и львиц, ну и соответственно твою Старицкую. Очевидно, она будет в сопровождении своей компаньонки. Тут уж и карты тебе в руки. Ну что, по рукам?!

— Ладно, дед. Посмеялись и хватит. А теперь серьезно. С чего такие царские жесты?

— А ты не догадываешься? Ты доказал, что способен жить своими мозгами и не прогнешься там, где для тебя жизненно важно. Я ж вас, как щенков, стравливал, все пытался понять, есть ли у кого хребет, кроме тебя. Ты один не подлизывал, а умудрялся и себя не уронить, и меня не слишком задирать. Ценное качество для бизнеса. Ты доказал, что способен жить своими мозгами и не прогнешься там, где для тебя жизненно важно. А поставь кого из этих дурней, так все прахом пойдет. Есть моменты, когда гибкость не катит, а нужно вопросы ставить жестко. У тебя получится. Да и Алинка твоя хорошая девка. И пацан есть. Так что я на покой, займусь наконец тем, на что никогда не было времени.

М-да… Не ожидал от деда такого фокуса.

Я думала, что все неприятности, которые могут происходить с неглупой девушкой, имеющей ребенка, уже должны закончиться. Не тут-то было! Жизнь преподнесла такой сюрприз, от которого я снова почувствовала той восемнадцатилетней девчонкой, которую беременной выгоняют из дома. Полное непонимание, как жить дальше.

Началось все со звонка, на который ответила сама Вилена, пока я несла наш традиционный чай. По тому, как изменилось выражение ее породистого лица, я поняла, что на порог просятся какие-то пакости.

— Принеси еще одну чашку, — непривычно сухо приказала она, нервно обмахиваясь веером из перьев какой-то несчастной экзотической птички.

Вернувшись в кухню, я достала чайный прибор и чуть не уронила, когда увидела, кто входит в кабинет Старицкой.

Не зная, что и думать, я осторожной мышкой проскользнула внутрь.

— Садись, Алина, — велела хозяйка, а я не присела, а буквально уронила себя на диван, а потом сползла на краешек. Как сквозь толстый слой ваты я слышала, как Стелла, чуть ли не заламывая руки от горя, рассказывала о том, как ее, беременную, бросил муж и собирается подать на развод. Но она не будет сидеть сложа руки. И сейчас просит вернуть изменника в семью, чтоб неповадно было дурачить людей, в том числе, и хозяйку.

Все ничего, но после слова «беременная» я почувствовала себя так, будто меня ошпарили кипятком. Только не тело, а душу.

Неужели Максим бросил беременную жену? Это что, традиция у него такая? Или он, как и в случае со мной, не знал? Но это дела не меняет. Мое крохотное робкое счастье, еще не успевшее окрепнуть, как слабый росточек, мгновенно загнулось. Я едва сдерживала слезы, чтоб не позориться окончательно. И так, сидела, как на битом стекле, боясь пошевелиться. Сейчас меня Вилена попросит покинуть ее дом, как аморальную особу, крутящую шашни с женатым мужчиной…

Мои горькие мысли резко оборвались — в кабинет зашел Максим. Я словно превратилась в жалкий комок несчастья, так больно мне было. В голове пульсировала одна мысль — не расплакаться. Только не расплакаться!

В конце концов, не первый раз я теряю почву под ногами. Но Вилена меня не выгнала, посчитав наивной бедняжкой, которая упала в объятия первому, кто приголубил. Разубеждать ее я не собиралась, потому что все силы нужно собрать, чтоб выдернуть из сердца отравленную занозу по имени Макс Подгорский.

— Собирай сына и пойдем со мной! Я все решу! — насмешкой над моей болью прозвучало.

Что ты можешь решить, Максим? Заставишь жену сделать аборт? Тогда я с тобой вообще разговаривать не стану. Никогда. Ни за что. Или устроишь гарем? Две женщины, два ребенка? Решу… Что тут можно решить?

— Уходи! — меня хватило только на одно слово.

На мое счастье, Вилена не стала долго задерживать свою нежданную гостью, выразила ей свое сочувствие и дала понять, что у нее еще полно дел. Вернее, одно, но важное. Надо разобрать две написанные мною главы. А делает она очень придирчиво, чуть ли не раскладывая на атомы каждое слово.

Боль временно отступила, потому что от этой работы зависело мое будущее. Причем уже то, что не связано с желаниями других людей. Это не любовь, когда ты можешь отдавать всю душу, а избранник развернется и уйдет к другой, ничем не лучше тебя. Просто другой. И ничем не сможет это объяснить. Уйдет, оставив в сердце зияющую рану, которую ничем не залечишь. Остается только надежда, что со временем затянется, оставив глубокий рубец.

Навык, умение что-то делать останутся с тобой по-любому. Они не бросят тебя. И смогут прокормить… Главное, не раскисать.