Чтение онлайн

Он говорил это больше для себя, чтобы вернуть привычный ритм. Привычные точки стабильности внутри любой временной, пространственной или мистической аномалии: поиск информации, фиксирование и систематизация. Это была его стихия. Хаос всегда трусливо отступал перед колонками данных.

Полина молча наблюдала за ним минуту, потом вздохнула и кивнула.

— Ладно. Ищем адрес. Если хозяйка выгонит нас с полицией, виноват будешь ты.

— С полицией не выгонит, — пробормотал Арсений, уже листая пожелтевшие страницы. — Если система работает так, как мы думаем, то полиция… её просто не увидит. Как и все остальные.

Эта мысль была одновременно ужасной и освобождающей. Они действовали в слепой зоне официального мира. Здесь не было правил. Были только последствия.

Через час у них на столе лежало три возможных адреса, почерпнутых из онлайн-архивов объявлений и старых записей Веры Семёновны, которые та дрожащей рукой набросала на клочке бумаги перед уходом. Все адреса были в соседнем районе, в тихих, неброских домах конца XIX века, давно превращённых в доходные квартиры.

— Берём ближайший, — решила Полина, уже натягивая пальто. — Если не там, двинемся дальше. Ощущение, будто ищем иголку в стоге сена, который ещё и пытается тебя забыть.

Арсений лишь кивнул, запихивая блокнот и распечатку с адресами во внутренний карман. Его пальцы снова нащупали в другом кармане осколок. Стекло было нейтральным, безжизненным. «Молчишь, — подумал он с какой-то чёрной благодарностью. — Хоть ты молчишь. Премного благодарен тебе за это».

Они вышли из дома, и осенний воздух ударил в лицо влажным холодом. После затхлой атмосферы особняка он показался невероятно чистым и живым. Арсений глубоко вдохнул, пытаясь сбросить с себя липкий налёт вчерашнего кошмара. Безумие осталось там, за толстыми стенами. Здесь был обычный московский день.

Только это ощущение было обманчивым. Они несли безумие с собой.

Первый адрес оказался тупиком. Пожилая женщина, открывшая дверь, смотрела на них искренне недоумёнными глазами и уверяла, что уже лет пять не сдаёт квартиру. Там живёт там внук с семьёй. Её память была ясной и не вызывала сомнений.

Второй адрес привёл их к дверям квартиры на первом этаже. Дверь открыл мужчина лет сорока в спортивном костюме, с наушником в ухе. Услышав вопрос про «молодого человека Алексея», он нахмурился.

— Какие ещё съёмщики? Я тут живу с рождения. Мама эту квартиру от бабушки унаследовала. Вы кто вообще? Риелторы? — его тон стал агрессивным.

Извинившись, они ретировались. На улице Полина выдохнула, выпуская облачко пара.

— Видишь? Работает. Память подчищена не только у близких. У всего контекста. Как будто его вырезали из плёнки, а концы склеили.

— Остался последний адрес, — сказал Арсений, сверяясь с распечаткой. Его голос звучал глухо. Теория теорией, но столкнуться с работающим механизмом забвения лицом к лицу было… унизительно. Это была сила, перед которой логика и факты временами оказывались беспомощны.

Третий дом стоял чуть в стороне, в глубине двора-колодца. Невысокий, в четыре этажа, с облупленной штукатуркой и забитыми досками окнами подвала. Квартира, которую они искали, была в подъезде №2, на третьем этаже.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, пахнущей котом и старой капустой, Арсений почувствовал знакомое покалывание в кармане. Он замер на полпути.

— Что? — спросила Полина, обернувшись.

Он не ответил. Вынул осколок. Стекло по-прежнему было тёплым. Но в его глубине, поймав бледный свет с лестничной клетки, на миг мелькнуло и исчезло отражение. Не его лица. Клочок чего-то тёмного и кружевного. Как край чьей-то одежды.

Он судорожно сунул осколок обратно в карман.

— Ничего. Пойдём.

Дверь квартиры №34 была неприметной, покрытой слоями краски. Арсений постучал.

Тишина.

Он постучал снова, настойчивее.

Из-за двери донёсся шорох, потом — скрип половиц. Кто-то подошёл. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась на цепочку.

В щели показалось лицо женщины лет пятидесяти, с усталыми, опухшими от недосыпа глазами.

— Вам чего? — голос был сиплым, недружелюбным.

— Здравствуйте. Мы ищем Алексея, — начал Арсений, стараясь звучать максимально нейтрально. — Нам сказали, он здесь снимал комнату.

Женщина уставилась на него, и в её глазах что-то дрогнуло. Не признание. Нечто иное — паническое, животное.

— Какого… какого Алексея? — прошипела она, и её пальцы, державшие дверь, побелели. — Никакого Алексея тут нет! И не было! Убирайтесь! Слышите? Убирайтесь!

Она попыталась захлопнуть дверь, но цепочка не дала. В этот миг из глубины квартиры, из-за её спины, донёсся другой звук. Чёткий, металлический.

Щелчок.

Тот самый, которым Вера Семёновна иллюстрировала исчезновение внука.

Лицо хозяйки исказилось гримасой чистого ужаса. Она рванула дверь, сорвав цепочку, и захлопнула её прямо перед их носом с таким грохотом, что по лестнице покатилось эхо.

Арсений и Полина стояли, ошеломлённые, глядя на древесину двери. Воздух на лестнице вдруг стал густым и сладковатым. Тем самым знакомым запахом увядших цветов из кабинета Лауры.

Система была здесь. Она не просто стёрла память. Привычно оставила смотрителя, который только что их узнал.

Они молча спустились по скрипучей лестнице, вышли в двор-колодец. Хлопок двери и тот леденящий щелчок нависли над ними незримой пеленой. Воздух снаружи уже не казался таким свежим. В нём повис тяжёлый, привкус страха.

Полина первой нарушила молчание, когда они вышли на улицу.

— Она нас узнала, — сказала девушка, не глядя на Арсения. Она закуталась в пальто глубже, будто внезапно продрогла. — Не как посторонних. А как… тех, кто имеет к этому отношение. К системе и тёмным делишкам Хранителя Роскоши.

— Или как угрозу, — мрачно добавил Арсений. Он сунул руки в карманы, сжимая осколок. Стекло теперь было холодным. — Она не просто охраняла пустоту. Тогда что? Квартиру? Но она же пуста. Или нет?

Они шли по московскому переулку, и осенние сумерки быстро сгущались, окрашивая кирпичные стены в сизые, недобрые тона.

— Нам нужен ключ, — тихо сказала Полина. — Не от двери, от понимания реальной ситуации. Что такое «К. М. Кладь № 17»? Это же явно ячейка. Кладовая. Хранилище.

— Кузнецкий Мост, — автоматически отозвался Арсений. Его мозг, привыкший к архивам, уже выстраивал цепочку. — «К. М.» — стандартное обозначение в старых документах. Но кладь… Это мог быть сейф в банке. Или… — он резко остановился. — Или камера хранения. Та самая, что существовала при знаменитых банях, магазинах или… при часовне. Точка, где мир роскоши пересекался с миром тени.