Чтение онлайн

— Вы от Розы Владимировны? — уточнила, не доплывая до нас пару метров.

— Так точно, — обогнул меня Савелий и протянул женщине папку. — Нам сказали, что можно забрать дочку сейчас.

— Мы недавно её покормили, и она спит, — развернулась и посеменила в обратную сторону, а мы за ней. — Одежду и конверт принесли?

— Дело в том, что мы не ожидали такого скорого решения комиссии и ничего с собой не взяли, — испуганно заметила я, боясь из-за этой мелочи вернуться домой без Маши.

— Я могу заплатить за одежду, — улыбнулся своей фирменной улыбкой соблазнителя Рогов. — Или оставить залог, а во вторник вернуть всё в целостности и сохранности. Могу даже отправить курьера сегодня, если надо срочно.

— Мы подождём до вторника, — засмущалась женщина, и её щёки вспыхнули ярким румянцем. — Я сейчас одену малышку и вынесу вам.

Минут через пятнадцать мы выходили из дома малютки, неся самый простой белый кулёк со спящей крошкой. Вернее, несла я, не в состояние оторваться от изменившегося, но такого родного личика, а Савелий выступал в роле поводыря, координируя мои движения обняв за плечи.

А зайдя домой, положив Машуню на диван и развернув одеяло, я снова всхлипнула и залилась слезами. Застиранная распашонка советского образца, потрёпанная пелёнка с разводами, растянутая шапочка в катушках. Конечно, я понимала, что в доме малютки носят вещи до дыр, но была не готова увидеть в казённом малышку.

— Ануш, ну ты чего снова сырость разводишь? — присел рядом Савелий и уставился через моё плечо на дочку. — Или с Машкой проблемы какие?

— Всё нормально, — провыла, зло стирая с щёк влагу. — Просто одежда старая. Представляешь, как плохо там детишкам?

— Обычно, они недолго там задерживаются, — снова притянул меня к себе Рогов. — Их разбирают по приёмным семьям. А Машу мы сейчас переоденем.

— Пусть поспит, — растянула губы в кривой улыбке. — А нам пока надо подготовиться к её пробуждению.

За час, пока Маша причмокивала во сне, мы протёрли квартиру, простерилизовали бутылочки и пустышки, изучили и попрактиковали приготовление смеси. В общем, с первым писком и требованием еды, я во всеоружии раздела кроху, помыла ей попу, упаковала в новый памперс и в розовый костюмчик, удобно расположилась в кресле и принялась за кормление.

Савелий всё это время пребывал в шоковом состояние, с ужасом следя за моими манипуляциями. Уверена, он примерял весь процесс на себя и шокировался ещё больше. Расслабился он немного, когда Мария затихла, бросив силы на употребление молока. Рогов сидел на полу у меня в ногах и не отрывал взгляда от дочери.

— Она красавица, — почему-то шёпотом прошелестел молодой папаша, а потом добавил: — когда молчит и не орёт.

— Машенька хорошенькая даже когда орёт, — не согласилась с ним. — Никогда не видела красивее ребёнка, а я приняла их очень много.

— Чёрт, — внезапно ругнулся Савелий. — Тебе когда на работу?

— Завтра в ночь, — поняла к чему он клонит. Оказалось, мы совсем не готовы к малышке.

— А как же я? — нервно зарылся в волосы Рогов, ловя панику.

Глава 35

Савелий

Стоило подумать о том, что Ануш уйдёт на работу и оставит меня наедине с Машенькой, как страх корявой лапой сдавил горло, парализуя дыхательную функцию и голос. Вряд ли за один день можно найти хорошую няню, а самостоятельно я не справлюсь.

Вскочил, заметался по комнате, не зная, чего делать — падать и сучить в истерии ногами, или рвать на голове волосы. Я и так в полном ужасе от пары часов с ребёнком. Все эти крики, смена подгузников, кормление, ношение «столбиком». А ещё впереди ночь, и неизвестно, как она пройдёт.

— Ты отец, — ворвался в панический гомон спокойный голос Ануш. — Днём потренируешься и справишься. А утром я уже буду у тебя.

— Да я на руки боюсь её взять. Она же крошечная. Вдруг сломаю чего? Посмотри, — протянул в сторону Ануш ладони. — Мои лапы больше головы крохи.

Сам глянул на них, сравнив с макушкой в розовой шапочке, и осел на пол посреди комнаты. Ими же преступно трогать грудного ребёнка. Копать, колоть дрова, бить морды и тягать штангу можно, а пеленать, кормить и держать «столбиком» нельзя.

— Тебе так кажется, — поднялась с кресла Ануш, переложила Машеньку в кроватку и подошла ко мне, опускаясь непозволительно близко. — Маша крепче, чем выглядит, а твои руки, уверена, могут быть нежными.

И знаете, член даже не дёрнулся из солидарности с моим кошмарным состоянием. Всё ненормальное возбуждение, мучащее меня вблизи врачихи, сейчас забилось в дальний угол и отбивало дрожь зубами. Мой дружок грустно висел, когда Ануш взяла за запястье и пальцем вывела замысловатый узор в центре ладони.

— В конце концов, можно завтра обратиться в агентство и нанять временную няню, пока мы и ищем постоянную, — успокоила меня Макаелян, отпуская руку. Поднялась, сделала шаг назад, следом второй, и только оказавшись на безопасном расстояние, повернулась ко мне спиной, не опасаясь нападения. Эх, знала бы она, что младшему сейчас не до женских прелестей. Хотя…

— Да, ты права, — воспрянул духом, поднимаясь следом. — И почему я до этого не додумался?

Сразу представил, как ко мне присылают грудастую, длинноногую красотку в ооочень короткой униформе, и мы всю ночь кормим, переодеваем и укладываем спать Машу. Понесло меня куда-то не туда. Тут бы с собой справиться.

На всякий случай, чтобы не теряться в реальности, поспешил приблизиться к Ануш и застыть в десяти сантиметрах. В данный момент близость к ней навевала успокоение. Стыдно для мужика, особенно для юриста по уголовным делам, но я решил гореть со стыда позже, когда Машке исполнится хотя бы десять лет, а лучше двадцать.

— Сколько она проспит? — тихо поинтересовался, заглядывая в кроватку. Сейчас там лежал маленький ангелок с пухлыми губками и сдобными щёчками.

— Часа два-три. Можем поесть, а то у меня кроме ночного ведра кофе ничего во рту не было.

На отсутствие чего-либо во рту член заинтересованно шевельнулся, а живот от напоминания о еде утробно рыкнул, выказывая солидарность. Сам сегодня выпил крепкий кофе и на ходу хрустнул мизерной печенюшкой.

— Закажу доставку, а то я вчера всё подъел, — виновато опустил голову. — Сам не понял, как. Достал из холодильника и схомячил прямо из кастрюли.

— Не разогревая? — повернулась Ануш, утыкаясь охрененными сиськами мне в грудь. И отступить ей было некуда. Попа упёрлась в борт кроватки.