Чтение онлайн

— И так вкусно, — прошептал, беря в прицел покусанные губы и склоняясь к ним в жажде смочить слюной, всосать, смять и пройтись зубами. А потом заткнуть ротик языком, прежде чем надавить на плечи, опустить на колени и засадить очухавшегося другана по самые яйца.

— Не надо доставку. Я сама приготовлю, — пошелестела Ануш, не спуская взгляда с моих губ. И потянулась к ним…

Я уже коснулся мягкой плоти, нежно провёл по ней кончиком языка, куснул самую малость, приготовился вкушать восточную сладость, как на всю квартиру отвратительно прокаркал дверной звонок. Ануш подскочила, умудрилась как-то просочиться между мной и кроваткой, успела схватить Манькину бутылочку и выскочила в коридор, шустро мелькая пятками.

Убедился, что Маша продолжает крепко спать, и пустился следом за беглянкой, торопясь открыть дверь. Пока пересекал гостиную, высматривал местоположение Ануш. Трусиха нашлась на кухне, торча по пояс в холодильнике и вытаскивая из ледяных недр продукты.

Не глядя в глазок (дурная привычка), открыл дверь и пожалел о содеянном.

— Сюрприииз, — хором завопили сестрёнки, распахивая шубки и тряся голыми холмиками. — А мы соскууучились.

Не успел среагировать и отсечь их от запретной территории. Ураган из девок запрыгнул на меня, по инерции заталкивая внутрь. В таком виде мы предстали перед ошалевшей Ануш. Я — пытающийся отодрать сестрёнок, а по факту стягивающий с них верхнюю одежду. Они — визжащие и болтающиеся на мне, светя пошлыми стрингами. Ничего более, кроме сапог и трусов, на них не было. И как не заморозили детородные органы, добираясь до меня?

— Оооо, у нас намечается групповушка, — заметила Нелли Ануш.

— Давай позовём твоего соседа, — вторила ей Тома, потираясь промежностью о моё бедро. — Он такой неутомимый жеребец. И грудастеньких любит.

Лучше бы эти безмозглые курицы молчали. На моих глазах ошарашенная скромница Ануш перекидывалась в озверевшую дьяволицу. Грудь часто-часто вздымалась ходуном, пугающий оскал обнажал зубы, в почерневших глазах полыхало пламя, из расширенных ноздрей чуть ли не валил пар. И её подбоченившаяся поза ни о чём хорошем не говорила.

Глава 36

Ануш

Кажется, моя челюсть упала на пол, задев по ходу движения коленки. Я стояла у раскрытого холодильника, смотрела на гирлянду из голых девиц, опутавшую шею Рогова, и поражалась бесстыдству этой композиции. И речь шла не только о развратных бабах, но и о хозяине-извращенце, позволившем трясти грязью в доме, где находится грудной ребёнок.

Из ошалелого стопора вывело предложение одной идиотки устроить здесь групповуху с моим участием, и намёки второй на мои объёмы, которые придутся по вкусу какому-то соседу. Судя по характеристике от голой мартышки — ещё одного извращенца. Такую большую плотность лишённых стыда и совести людей на один квадратный метр я не ожидала узреть наяву.

— Собрали свои гениталии и переместились к неутомимому жеребцу, — шагнула вперёд, подбоченившись и вложив в голос всё то раздражение, что подрывало совсем недавно устоявшееся равновесие. — И чтобы здесь я вас больше не видела. Блядством будете заниматься в другом месте.

В воздухе повисла плотная, густая, утяжелённая мысленным процессом пауза. Кажется, скрип разномастных шестерёнок, проворачивающих сложные механизмы в черепных коробках, жалобно скрябался по стенам.

— Зааай, чёй-то эта корова здесь командует? — противно проехала писклявым голосом по барабанным перепонкам та, что жаждала совокупиться с соседом.

— Это не корова, а моя будущая жена, — стряхнул с себя нечисть в трусах Савелий и заискивающе глянул в мою сторону. Хорошо придумал прикрываться надуманной женитьбой, избегая конфликта. Вроде, он не виноват. Я сама пришла. — И она совершенно права, выпроваживая вас из своего дома.

— Но наши вечеринки… — не так уверено попыталась выразить мнение вторая, поднимая с пола шубу и путаясь в подкладке. Замёрзла, скорее всего.

— Их больше не будет, — твёрдо перебил её Рогов, протискиваясь между девицами и широко распахивая дверь. — Я вас не звал. Думал, что мои неоднократные отказы встретиться прямо указывали на нежелание продолжать контакты. Так что, милые дамы, прошу на выход. Кстати, Ринат с удовольствием составит вам компанию, — ткнул рукой вправо.

Девицы, наконец, справились с верхней одеждой, скрыли наготу, бросили в мою сторону презрительные взгляды и удалились, свернув в указанном направление. Мне оставалось только поражаться развращённости дам.

Уверена, именно от таких же веселушек Каренчик притащил в постель заразу. Ради них растоптал наш брак и вытер об него ноги. А самое главное, вернись я к нему, и ничего не изменится. Он так же продолжит свои походы по дешёвым борделям и шлюхам, абсолютно не стесняясь законной супруги.

— Прости. Я их не приглашал. Больше такого не повторится, — виновато склонил голову Савелий, перемещаясь на кухню и занимая место за стойкой. — Готов искупить вину помощью в готовке.

Моя злость никуда не делась, но закатывать скандалы не собиралась. Кто я Рогову, чтобы изрыгать потоки ревности? Меня волновала только Машуня и её здоровье. По крайней мере, это я вдалбливала в свою голову.

Выдала Савелию картофель с луком, наказав почистить, помыть и порезать, а сама занялась мясом. К тому моменту, как проснулась Маша, мы успели подкрепиться супом и картошкой с бефстроганов.

— Ты неподражаема, — польстил Рогов, с жадностью зачищая тарелку коркой хлеба. — Никогда не ел такой вкуснятины.

— Тебе показалось, — скромно, как учила бабуля, опустила глаза и собрала грязную посуду. — Еда самая простая. Ты и сам сможешь приготовить.

— Нет, — перехватил тарелки и занялся их размещением в посудомойке. — Я могу только пельмени отварить, да глазунью пожарить. На этом мои скудные кулинарные способности исчерпаны.

Время до вечера прошло достаточно спокойно, а с приближением ночи начался сумасшедший дом. Стоило окунуть Машеньку в ванночку, как она перешла на ор. Смесь сосала, икая и захлёбываясь, вывернув потом содержимое желудка на футболку, выданную мне хозяином.

Маша безостановочно плакала, а я еле сдерживала свой поток слёз. Не хватало ещё и мне разрыдаться, чтобы Савелий окончательно скатился в истерику. Он и так был на грани. Щёки и шея пошли по бледной коже пятнами, желваки деформировали ровный край скул, губы побелели от напряжения, а брови сошлись в строгой линии над переносицей.

— Я вызову скорую, — не выдержал Рогов, активируя трясущимися пальцами телефон и роняя его тут же на пол. — Может мы её обварили?

— Вода была тёплой, — ровно ответила, прижимая к себе Машуню и подкачивая её. — Я два раза проверяла.

— Тогда несвежая смесь. У неё отравление, — поднял аппарат и с удвоенной силой заковырялся в нём. — Ноль три или сто двенадцать?

— Нормальная смесь, — рявкнула, проглатывая скопившийся в горле ком. — И скорая не нужна. У неё адаптация. Показывает свой характер.

— Какой характер? Ей меньше месяца, — посмотрел на меня как на недалёкую Савелий. Не хватало только покрутить указательным пальцем у виска.

— Поверь, дети начинают манипулировать родителями с утробы, — устало села в кресло, не переставая раскачиваться из стороны в сторону. — Давай ты попробуешь взять Маню на руки.