Чтение онлайн

— Вот это да, — протянула Любаня. — И этому ёбарю-террористу ты хотела отдать малышку? Представляешь, что вырастит из девочки в этом «Содоме и Гоморре»?

— Ну не знаю, — подхватила её интонацию. — Говорят, дети очень меняют поведенческие замашки мужчин.

Встала на защиту Рогова, не веря в собственные слова. Замашки отца с моим появление, судя по всему, не сильно изменились. Как скакал по молодым и ставил бизнес выше всего, так всё и осталось. Только не так открыто.

— Допустим, — сделала вид, что согласна со мной Люба. — И чего он сказал? Обрадовался? Удивился? Разозлился?

— Вежливо послал меня в пешее путешествие. Ещё так красиво. «Аудиенция закончена. Вам пора», — мелодично пропела. — Говнюк! Вот скажи мне, Люб, почему мужчины так легкомысленно относятся к деторождению. Есть ребёнок, нет, им по барабану.

— Как в животном мире, — заржала в трубку Люба. — Унюхал всплеск феромонов, поюзал самку и дальше по своим делам побежал. Кобелюка. А ей потом вынашивай, рожай, корми, вылизывай, защищай, воспитывай.

— Я и говорю, что несправедливо, — утвердительно кивнула и прибавила шаг, завидев вдалеке знак метрополитена. — Ладно, Любаш, поеду отсыпаться. С таким графиком все мысли лишь о подушке с одеялом.

— Не понимаю, зачем ты так надрываешься и набираешь дополнительные часы. Тебя Вардан Арамович никогда не ограничивал в деньгах, — ткнула в больную мозоль Устинова.

— Пытаюсь быть самостоятельной, — уверенно солгала, сглатывая неприятие к вранью. Такими темпами ложь из меня будет течь как из рога изобилия. — Не сидеть же до пенсии на шее родителей.

— Ну, у твоего отца шея не переломится.

Теперь уж точно не переломится. Особенно после того, как меня с неё сбросили и отлучили от любой помощи.

Глава 9

Ануш

Уже дома, постояв пол струями горячего душа, протерев после тараканьих бегов столы, сполоснув и поставив на плиту чайник, заварив вместо обрыгшего кофе пакетик фруктового чая, добавив туда безобразную дозу сахара, я поняла, как сильно вымоталась за последнее время.

Сомневалась, что меня хватит надолго с таким графиком и подумывала принять Любкино приглашение. Надо всего лишь признаться, что уродом оказался не только муж, да показать интерьер этой лачуги.

Каждый глоток чая обволакивал теплом и расслаблял заиндевевшие мышцы. Усталость. Я чувствовала, как она ползала по телу, перетекала в конечности, утяжеляя их. Ощущение, что ноги и руки сковали кандалами с увесистыми цепями, и избавиться от них мог помочь только крепкий и долгий сон.

Вырубив звук телефона, перетрясла постель и укуталась в одеяло, моментально проваливаясь в небытие. Если до этого мне постоянно снились бредовые сны, в которых главные роли играли отец с Кареном, то сегодня меня просто отключили, опустив рубильник.

Когда я открыла глаза в окно прорывался луч яркого солнца. Часы на тумбочке показывали пятнадцать двадцать три, а вот с датой было проблематично. То ли моё отсутствие продлилось три с половиной часа, то ли…

Активировав мобильник, хрюкнула от подтверждения худшего. Больше суток темноты, пустоты и бессознания. А на экране телефона около сотни неотвеченных вызовов и столько же сообщений. Большая часть от Любы, пара от Нины и с десяток от Карена. Наверное, хотел за счёт меня поднять свою самооценку.

Умылась и сразу набрала подругу, плеснув в кружку кипячёной водички. Дожила. Раньше я пила артезианскую воду, прошедшую шесть ступеней очистки, а сейчас вынуждена цедить что-то пахнущее хлоркой и накипью, обманывая себя, что это нормально. Так живёт большая часть населения, как и я сейчас, перебивающаяся с копейки на копейку.

— Только не говори, что он всё-таки оказался маньяком и похитил тебя, — затараторила Люба, пыхтя в динамик.

— Не поверишь, — растёрла отёчное лицо и скривилась от тянущего дискомфорта в желудке. Организм требовал еды, а на полке ничего кроме пшена и макарон не было. — Я проспала больше суток. Вырубилась и ни разу не пробудилась. Кажется, даже не ворочалась.

— Ничего не хочешь мне рассказать, Ануш? — ласково пропела Люба, но меня этой интонацией нельзя было обмануть. Так, обычно, она выпытывает и давит на совесть, если до неё дошла скрываемая информация.

— Вроде нет, — притихла, ожидая намёков или прямых обвинений.

— Мне тут козлячий баран звонил. Искал тебя, — произнесла, выдерживая многозначительную паузу перед каждым предложением. — Проговорился, что родители отобрали все драгоценности, заблокировали карты и выгнали из дома.

— Ну, когда-нибудь нужно отрываться от родительской пуповины, — постаралась добавить в голос беспечности, но обида всё же прорвалась. — Не до старости же висеть на ней.

— И в какой жопе ты живёшь? — всё так же вкрадчиво поинтересовалась Устинова.

— Вполне приличная квартира, — привычно соврала я.

— Не ври! — гаркнула Люба. — Откуда у тебя деньги на что-то приличное, когда тебя отрубили отовсюду?!

— Были личные накопления, — зажмурилась, вспомнив о той сумме, с которой я оказалась на улице.

— Господи, Ануш, — протяжно выдохнула подруга, всхлипывая в концовке. — Теперь я понимаю почему ты набрала столько смен и питаешься одним кофе.

— Не одним. Сейчас собираюсь сварить кашу, вечером перекушу пирожком в палатке у метро, а ночью будет не до еды. Я сегодня одна дежурю в родблоке. Там бы кофе успеть глотнуть.

— Говори адрес, — не поддалась Любаня на мою ложь.

— Какой? Пирожковой? — скосила под тёпленькую.

— Засунь свои пирожки, — ругнулась Устинова. — Своей приличной квартиры адрес давай. Приеду опровергать твоё враньё и тыкать тебя в углы моськой, как обоссавшегося котёнка.

— Может не надо? — сдулась, понимая, что крутиться ужом бесполезно. — Обойдёмся фотоотчётом?

— Нет уж. Можешь пока вещи собрать. Ты переезжаешь, — безапелляционно заявила Люба. — Будем вместе тянуть лямку одиночества.

— Люб, мне на смену скоро, — тормознула её прыть. — Давай перенесём свидание.

— Ничего. Успеем. Я уже грею машину.

Минут через тридцать Любка гневно стучала в дверь, потому что звонок не работал. Открывала я с полной уверенностью, что она меня побьёт за мою дурость. Влетев в коридор в полтора квадратных метра, Устинова налетела на меня, переступила и смахнула краем пальто ключи и мелочь с обувницы, развернулась и чиркнула щекой об угол.