Чтение онлайн

После пяти минут препирательств, Алтынай таки уговаривает меня хотя бы попробовать сесть на коня. Чтоб не идти пешком.

– Номад даже по нужде на коне отлучается! – смеётся она.

Я добросовестно несколько раз пытаюсь сесть верхом на самого большого коня из затрофеенных. В том числе, чтоб отвлечь её от тяжёлых мыслей о недавних событиях.

А потом мы с ней минут пять смеёмся.

Только она смеётся на лошади, а я на земле. Потирая ушибленную ногу. Хорошо, что как целитель знаю, как с этим справиться быстро.

В итоге мы с ней договариваемся, что она едет верхом и держит темп рысью, а я бегу рядом и сбоку, держась за её седло.

– Точно справишься? – с сомнением спрашивает она напоследок перед тем, как тронуть пятками своего коня.

– Более чем, – бормочу. – В крайнем случае, скажу тебе. Будешь меня учить сидеть на лошади.

– Это конь, не лошадь, – с досадой качает головой она. – И нет, не буду учить. Вернее, буду, но не тут и не сейчас. Тебе нужна лошадь поспокойнее. И постарше, тут таких нет.

Ничего себе. Оказывается, она ещё и возраст этих животных на глаз видит.

__________

Летнее (кочевое) становище.

Несколько человек собираются у крайней юрты, приветствуя странную кавалькаду: девочку лет двенадцати, которая рысит верхом; странного высокого лысого мужчину, бегущего рядом и держащегося за её седло; какого-то пашто, зачем-то связанного и перекинутого через седло, и ещё восьмерых лошадей, мерно трюхающих следом.

Среди встречающих странную процессию выделяется ростом мужчина лет пятидесяти, ещё крепкий, но с длинной седой бородой.

Он недовольно кричит девочке:

– Алтынай!.. – затем настороженно перебрасывается с ней парой фраз, после чего переводит внимательный взгляд на высокого лысого незнакомца:

– Есiмiн кiм? (как звать?)

– Атарбай. – Односложно роняет лысый в ответ.

– Руын кiм? – (из какого ты рода? Имеется в виду РУ – род, кочующий по степи и говорящий на том же языке).

– Тл жетім. (круглый сирота) – Хмуро бросает лысый. Затем о чём-то раздумывает пару секунд и нехотя добавляет. – Мені йелім оырат руынан. (моя жена из рода конырат)

В этот момент связанный пуштун, висящий кулем через седло, начинает шевелиться, и всё внимание переключается на него.

А девочка подхватывает лысого чужака под руку и утаскивает куда-то вглубь, вероятно, в сторону своей юрты.

__________

Алтынай ведёт меня в одну из юрт, где раскатывает сегмент белой кошмы (кажется, это что-то почётное, но спрашивать сейчас не буду), ставит на кошму две пиалы и какой-то кувшин, потом добавляет сверху несколько хрустящих лепёшек:

– Извини, всё, что есть, – беззаботно пожимает плечами она. – Лучше смогу накормить только через пару часов. Не готовилась; нужно время. И ещё мяса у соседей взять, – тихо и застенчиво добавляет она в конце полушёпотом.

– Спасибо за гостеприимство, – усаживаюсь на пол, поскольку мебели в юрте нет, попутно касаясь ладонью лба. – Мир этому дому. – После чего мы с ней переходим на нормальный язык. – Мне этого более чем достаточно, спасибо ещё раз. Алтынай, а что дальше будет? У меня были свои дела, я не планировал здесь надолго задерживаться.

– Ты правда женат на конырат? – Алтынай пронзительно смотрит на меня, как будто хочет просверлить взглядом.

– Да, – удивляюсь в ответ. – Я действительно женат на конырат.

– Ты сейчас и говоришь правду, и врёшь одновременно, – она обличительно упирает мне палец в грудь, наклоняясь над кувшином через кошму. – Этот дом примет от тебя что угодно, кроме неправды. Пожалуйста, не лги.

– Да не лгу я! – с досадой отмахиваюсь, с запозданием думая, что повышенная эмпатия возможна не только вследствие упражнений доктора Лю.

Некоторым, похоже, она достаётся просто по наследству, как один из вариантов расширенной настройки мозга, что ли. Кочевники же действительно чувствуют , куда делось стадо; я с этим не только в этом мире сталкивался .

– Умерла моя жена. – Продолжаю после паузы. – Но из рода я не выходил.

– А дети? – серьёзно спрашивает Алтынай.

– Сестра, что тебе до моих детей? – удивляюсь в ответ. – Ты сама ещё ребёнок! Зачем это тебе?

– Ответь. – Она настойчиво смотрит на меня, и я почему-то сдаюсь.

– И дети вместе с женой.

– Я так и подумала, – кивает она каким-то своим мыслям и начинает разливать из кувшина по пиалам какую-то белую жидкость.

В которой я, попробовав, узнаю самый настоящий «живой» кумыс.

– Спасибо! – выдыхаю на одном дыхании, выпивая пиалу до дна и подставляя под кувшин для добавки.

Кстати, ещё одна деталь. Если за столом есть женщины, здесь мужчина сам себе ни чай, ни кумыс, ни каких-то иных жидкостей не наливает. Это надо просто знать, своего рода этикет.

А если мужчина начнёт первым что-то наливать женщине… Это может быть только мать или кто-то очень тяжело больной, – детали всплывают в голове сами собой.

– Я не маленькая, – продолжает Алтынай. – Был бы жених нормальный, уже и замуж можно.

– Ты это серьёзно? – закашливаюсь от неожиданности, подавившись куском лепёшки.

– Малахай ловлю. С ног не падаю, – пожимает плечами она как о чём-то, само собой разумеющемся.

А мне приходит в голову следующее воспоминание, которое тоже обычай: на день рождения, в девочку кидают большой меховой зимней шапкой (которая малахай). Пока девочка маленькая, она вместе с этой шапкой падает спиной на войлок, поскольку шапка может весить больше неё.

Как только девочка перестаёт падать от шапки, считается, что она уже выросла и готова для взрослой жизни. По крайней мере, обязанностей у неё здорово прибавляется.