Не так уж ненавидишь
Шрифт:
Но я продолжаю, пока она беспомощно бегает взглядом вокруг меня, явно не зная, что делать и говорить:
— Хватит обманывать следствие, от этого только хуже будет. Лучше сразу говорить правду. И упирать на то, что Таня была под давлением. Это смягчающее обстоятельство. Я могу помочь ей с хорошим адвокатом, — последнее я выдавливаю чуть ли не через силу, потому что до разговора с Яром ни за что бы не стал. Но слова сами собой возникли, настолько Саша сейчас разбитая передо мной.
Она ничего не говорит. Возможно, даже не слышит меня сейчас.
— Мне лучше уйти, — вздыхаю. — Я скину тебе скрины переписки, чтобы ты была готова к тому, что всплывёт на пересмотре дела.
Саша по-прежнему даже не шевелится. И не смотрит на меня больше. Даже взглядом не бегает — отсутствующе уставляется куда-то на стену.
Больше не задерживаюсь — быстро обуваюсь и тут же выхожу, больше не глядя на Сашу.
Но уже закрывая за собой дверь, всё же торможу. Мне показалось, или я слышал всхлип?
Прислоняюсь к двери, колеблясь. Нет, всё-таки мне не кажется. Не столько даже слышу, сколько чувствую — Саша плачет. И судя по всему, тоже возле двери — с другой её стороны. Возможно, тоже прислоняется…
К чёрту. Пока идёт следствие, я должен максимально ограждать себя от этой девчонки. Мозги должны работать в нужную сторону. Иначе я не только адвоката для Тани пообещаю, а, блять, что угодно вообще; лишь бы Саша больше не плакала.
Глава 16. Саша
Только к ночи, принимая ванную, берусь за телефон. До этого совсем не было никакого желания читать сообщения Тани, которые, конечно, есть. Не то чтобы это была её идея — предлагать Котову ночь со мной взамен на замалчивание кое-каких деталей. Но отчасти подруга и подтолкнула меня на эту мысль. Говорила мне, что всегда замечала, как он на меня смотрит. И про тот поцелуй в лифте напомнила, про то, что я сама была как минимум не против, а потому мне будет легко убедить Диму. Скорее всего, Таня вела к тому, чтобы я сделала это хитростью — может, даже просто призналась ему в симпатии, сблизилась с ним, а потом аккуратно подвела к просьбе подруги. Но я так не могу… Не получилось у меня. Даже сама мысль об этом казалась унизительной и неправильной.
Впрочем, то, что я выпалила ему в отчаянном порыве ничуть не лучше. Хотя мне тогда почему-то казалось, что да, честнее к нам обоим. Как последний козырь из колоды достала, идиотка…
Просто вспомнила, как Дима был готов лезть по шахте лифта, зная, что в любой момент его могло долбануть током. А ещё он стоял под сильнейшим ливнем, только чтобы я его остановила, явно нуждался в этом. Набросился на Федю вопреки своим планам действовать с ним тоньше. Столько раз рисковал ради меня… А тут я вроде бы просила не так уж о многом. Как мне казалось тогда…
Но этот его шокированный, а потом отстранённо жёсткий взгляд… А потом и слова… Меня словно с размаху на землю шибанули. Разве что не пошатнуло. А внутри так вообще разорвало… Ощущение неправильности слишком мощным было, оглушительным. Словно я совершила какую-то страшную ошибку, суть которой даже не способна была уловить.
И самое странное, что вдруг кольнуло страхом, что Котов теперь во мне разочарован. Когда я плакала, прислоняясь к двери, словно чувствовала, что он там, за ней же стоит. А потом — как резко уходит… Именно в этот момент до меня дошло, насколько унизительно и жалко я себя вела. Оскорбительно.
Причём бессмысленно. Отправляю Тане только одно сообщение: «Федя всё равно тебя сдаст, так что Дима предложил хорошего адвоката». Даже не читаю, что там она писала до этого и не жду, что напишет сейчас. А она печатает.
Открываю сообщение Котова… Там никаких слов, только файлы со скринами переписок. Таня сама написала Феде, что Дима никак не уймётся. Причём узнала это от меня…
Зачем надо было сообщать насильнику о планах Котова? Таня так боялась, что если у Димы всё получится, ей придётся нести ответственность за лжесвидетельства? И этот страх преобладал над чувством справедливости или хотя бы элементарном желанием, чтобы Федя получил по заслугам?
Одно дело — действовать под его угрозами. Другое — самой делать шаг навстречу его спасению. Не ждать, как разрешится ситуация с расследованием Димы (раз уж не помогать ему), а мешать этому случиться.
Либо она была слиииишком запугана, что это даже здравый смысл задвинуло, либо… Либо как таковых переживаний за участь Ярослава у Тани нет. Поверить в это не могу, но факт есть факт — подруга вполне допускала, что невиновный парень будет сидеть в тюрьме весь срок, ломая себе этим жизнь. И если бы всё это происходило несколько месяцев — то да, я могла бы понять, что Таня ещё не отошла от стресса и слишком разбита, чтобы мыслить не только страхами. Но прошёл целый год… Долбанный год!
Самое ужасное, что в переписках Федя даёт понять, что решит проблему и что Ярослав будет вести себя «правильно». То есть, на несправедливо сидящего в тюрьме парня ещё какое-то влияние оказывалось? И да, описание голого Ярослава Тане дал именно Федя…
К горлу подступает тошнотворный ком. Слёз больше не остаётся, теперь меня воротит от этого всего. И хотя я уже в ванной, чувствую себя совершенно испачканной. Отмываться мне ещё и отмываться…
Я ведь тоже весь этот год препятствовала освобождению Ярослава, пусть и сама того не зная. И теперь, когда вспоминаю своё поведение… Особенно на последней встречей с Димой…
Он ведь запросто может решить, что мне куда важнее благополучие Тани, чем долгожданное освобождение Ярослава. И эта мысль так невыносима… Что если Дима решил, будто я настолько уверена в своём на него влиянии, что вот так бездушно предложила предать друга? Пусть и не имела это в виду, но ведь учитывая, через что они оба прошли…
Не выдержав, пишу Котову: «Дим, прости. Я глупо и жестоко себя повела, необдуманно», — отправляю, и сердце ускоряет биение.
Ощущение, что не те слова подобрала… И ужасно волнительно становится. Особенно, когда вижу, что он читает сразу и набирает ответ.
«Всё в порядке, тебе не за что извиняться», — и тут же выходит из сети.
В порядке… Хах. Да если бы!
Мне очень неспокойно, и этот мандраж никак не заканчивается. Впервые в жизни я кому-то себя предложила, причём не просто кому-то, а Котову. Да ещё и в такой ситуации…
И это уж не говоря о том, что она вот-вот разворачиваться в нужную сторону будет, отчего мы с Димой ещё сильнее отдалимся. И да, меня это почему-то тревожит. Мне не всё равно… Я к нему привыкла. Даже за эту короткую совместную практику. И его проявления симпатии каждый раз отзывались во мне особенным чувством. И тот поцелуй…
С головой окунаюсь под воду.
Я почти не общаюсь с Таней за тот период, пока проходят следственные разбирательства. Участвую во всём этом по-минимум, ни с кем не держу связь. Мне так проще. Просто узнавать раз в пару дней, как продвигаются дела. Успешно…
Всю себя я посвящаю другому. Практике, которая на нас с Димой всё ещё висит. Котов на неё совсем забил, а потому я выполняю задания за двоих. Договорилась с руководством, что если потяну объём, то они и ему засчитают. А то он, видимо, вообще всё на задний план задвинул, сконцентрировавшись исключительно на цели освободить Ярослава.