Чтение онлайн

Ну а мы с Лией и Хорро стали неразлучны.

Странным образом, после встряски, полученной на лекциях по эмпатике, отнашения в нашем небольшом коллективе стали значительно более теплыми. Даже между образовавшимися группками было, скорее, дружелюбие, а не вражда.

Вообщем, учеба, не жданно ни гаданно, обещала быть приятной.

С такими мыслями я направилась на отработку в Парк философии. Сейчас я уже розобралась, что профессор никакой не Ядовитый Садовник, и что сами эти слухи среди студентов-земельников старательно подогреваются Кафедрой Эмпатии, дабы выгнать с территории влюбленные парочки и романтически настроенных самочек.

— Ух ты, отработка обещает быть веселой — раздался противно-знакомый голос.

Выскочка-крестьянка собственной персоной!

Старшекурсник, с которым мы едва не сцепились в самый первый день, развалился на лавочке, будто в дофин собственных покоях.

Меня о нем предупреждали еще деревенские подружки. Сын проректора Академии славился вздорным и разгульным нравом. От его приставаний страдала едва ли не каждая маломальски смазливая адептка-земельница. К инженерам он, кстати, не лез — дом его отца был не очень то богат и не слишком знатен.

Одним движением поднявшись на ноги, парень с грацией хищника направился в мою сторону.

— Я слышал, малышка Лия тебя под крылышко взяла, а, крестьяночка?

— Нет! — Щеки мои залила краска. Я свободная птица!

— Себя-то хоть не обманывай. Свободная она. Резким движением он схватил меня за плечи, развернул спиной к себе и, намотав косу на кулак, приказал:

— Стой смирно, пока тебя кан разглядывает.

— Пусти! Ты, извращенец! Пусти!

— И что это у нас тут происходит?

На поляну вышел профессор, облаченный в легкие золотистые шаровары и короткий, украшенный изумрудами жилет на голое тело.

— Играем. — негодяй выпустил мои волосы. — Крестьянки такое любят.

— Играть, птенчики мои, вы будете после отработки, если силы останутся. А сейчас… у вас, кан, серьезная недоработка по части управления гордостью. У кэры же проблемы с концентрацией направленного внимания. А это значит настало время поработать.

Сделав жест следовать за ним, Финор кан Рута направился вглубь парка.

Ох, как прав был профессор, заявляя, что занятия и отработки у него будут худшим кошмаром всей нашей жизни.

Начнем с того, что профессор, фактически, поменял нас местами.

Магией нарядив старшекурсника в какие-то абсолютно неприличные для самца полупрозрачные тряпки и затейливо украшенный рабский ошейник, велел заняться прополкой, пригрозив, в случае ослушания, протащить в таком виде по всем факультетам.

Мне же было велено следить за тем, как работает " невольник" и считать всех мух, которые сядут к нему на спину.

— Будьте внимательны, маленькая Миа, ведь за каждую пропущенную муху вы дадите мне ответ вечером.

И, накрыв нас ученическим куполом, удалился.

— Эй, может тебе помочь? Не выдержала я зрелища изнывающего от зноя полуголого мыслящего

— Отвяжись. Без тебя плохо.

Старшекурсник тихонько постанывал от боли, вызванной уязвленной гордостью, украдкой вытерая слезы.

— Отдохни, я пополю за тебя какое-то время. Пожалуста.

— Он узнает. И придумает еще чего помучительнее….

— Зачем ему это, зачем он издевается над тобой?

— Не издевается, а лечит. Меня постоянно боль сопровождает. Не так кто посмотрит, не то скажет, подумает про меня недостаточно хорошо… каждый раз с меня будто шкуру сдирают.

Сейчас, спасибо господину Финору, уже намного легче… а до поступления в академию я вообще с мыслящими общаться не мог…

— Ничего себе!

— Ничего тебе! Мне скоро выпускаться, а я так и не овладел гордостью нам должном уровне. Могут на пятый год оставить! Вот отец и попросил со мной отдельно позаниматься.

— Понятно…

— А тебя за что на отработку?

— Отвлеклась на лекции.

— У Финор кан Руты? Ну ты даешь!

— Да вот даю… ой!

— Что такое?

— Со счета сбилась!

Парень посмотрел на меня с такой жалостью, что захотелось сквозь землю провалиться.

— Кажется вспомнила… да, точно!

— Ты уж больше не отвлекайся. — покачал головой сын проректора, и продолжил прополку.

Уже начинало темнеть, когда вернулся наш мучитель.

— Ну что, лоботрясы-тунеядцы, отдохнули?

Мой товарищ по несчастью с трудом разогнул натруженную спину, быстрым движением вытер с лица пот, слезы и кровь, набежавшую из прокушенной губы.

— Благодарю, господин Финор.

— Даже так? Очень хорошо, юный Нирра. Да, в вашем видении наметились существенные подвижки.

Неизвестно откуда в руках профессора оказался кувшин с водой и тряпица.

Отерев лицо ученика, пригладил ему волосы — теперь идите переодеваться. Чистую форму возьмите на кафедре. Спасибо за занятие.

Просиявший Нирра кан Эррид поспешил в сторону корпуса.

— Теперь вы, глупая маленькая кэра.

Сколько мух насчитали?

— Сто сорок семь…

— Таак. Похоже расплачиваться за невнимательность вам придется до завтрашнего вечера. Как можно было умудриться на столько ошибиться… или вы назвали случайное число?… Серьезно?… вы решили что я не оставлю заклинание-счетчик?

Мда, похоже я ошибся. Дело тут вовсе не в невнимательности. Вы меня, голубушка, элементарно не уважаете.

Я молчала, краснея под внимательным взглядом ярко-голубых глаз.

— Значит я прав. Собственно, ваше отнашение ко мне вполне заслуженно.

Пойдемте.

Профессор подал мне руку, и мы направились вдоль по тисовой аллее.

— Куда мы идем?

— Гуляем. Скажите, как получилось, что вы учитесь на инженерном?

— Вожак приказал. Не знаю уж почему…

— Интересно. На сколько я знаю, ваше гнездовье — банкрот. А вожак ваш должен моему отцу астрономическую сумму… ваша мать красива?

— Что?

— Я спрашиваю, красива ли ваша мать.