Не трогай меня
Шрифт:
Иди же ко мне, я скучал по тебе очень сильно…
Кулаки сжимаются, вены на шее набухают…
Чонгук все так же лежит с откинутой головой и стонет, получая удовольствие. Сэ И не сводит глаз с парня и продолжает гладить половой орган через брюки, которые итак доставляют дискомфорт, сжимая в тиски возбуждение Чонгука.
— Сэ И, — шепчет Чонгук, направляя руку девушки к своей пряжке, — смелее…
Не дождавшись никаких действий со стороны Сэ И, Чонгук резко встает, подхватывая девушку под бедра. Чонгук напряжен, но он же и в предвкушении. Он смотрит на нее пытливо, пронзительно, целует страстно, глубоко, пошло причмокивая и сжимая округлые ягодицы руками. С чмоком они отстраняются друг от друга и смотрят друг другу в глаза, соприкоснувшись лбами.
— Сделай это, — не просит, но и не приказывает парень. — Хочу ощутить твои губы на своем члене… — страстно рычит, покрывая всю шею Сэ И поцелуями, плавно перетекающими в засосы. — Давай, вставай на коленки, милая…
Дом семьи Пак.
8:30 РM
— Вы только посмотрите на них, — смеется Ха Рин, поправляя одеяло на спящих людях.
Папочка и сыночек так мило спят вдвоем на супружеской кровати. Ха Рин обкладывает сторону младенца оградой, сделанной из твердых подушек и покрывал, чтобы малыш не упал с кровати. А за Чимина девушка не беспокоится, он уже привык спать с сыном, поэтому, возможно, на подсознательном уровне даже во сне понимает, что рядом лежит младенец, и старается много не шевелиться. А Ин Сон, их прелестный малыш, прижался к отцовскому боку и мило посапывает, пуская слюни на Чиминовскую футболку. Ха Рин напоследок чмокнув каждого в лоб, отправилась спать в соседнюю комнату, предупредив служанок о завтрашнем деле.
Стоять на коленях на твердом полу крайне неудобно, но Сэ И терпит, потому что голос ее мужчины подчиняет, дает понять, что не терпит капризов и отказов. Удивительно, но именно сейчас, стоя на коленях перед довольно улыбающимся Чонгуком, она понимает, что он никогда не был груб с ней, никогда не давил на нее, никогда не показывал своего недовольства. И даже сейчас он отнюдь не давит на нее, он лишь ждет и наблюдает, насколько далеко сможет она зайти. Но и Сэ И не хочет истерить, не хочет отказываться, не хочет сопротивляться. Она хочет подчиниться ему, и в голове чей-то совершенно незнакомый голос повторяет ей: «Сделай это, ты обязана подчиняться ему. Сделай это, порадуй его. Сделай это, так надо». Именно поэтому Сэ И лишь не сводит покорного взгляда с парня, который гладит ее по голове, словно дворняжку. Однако в этом жесте нет ничего унизительного — Чонгук просто успокаивает ее, словно говоря, что ничего неправильного и страшного не происходит сейчас. И Сэ И ему верит. Если бы не верила, то не стояла бы на коленях в нижнем белье и не смотрела бы снизу-вверх.
Чонгук невольно вспоминает всех девушек, которых точно так же ставил на колени перед собой, доказывая самому себе, что Сэ И — особенная, ей можно все, особенно стоять вот так перед ним. Она не просит глазами милости и наслаждения — она просит любви, ей не нужны деньги — ей нужна взаимная верность. Никогда прежде Чонгук не видел настоящей покорности, не той покорности, которая приходит на запах денег и роскоши, а той, действительно, настоящей, той, через которую говорят: «Я сделаю все, что ты хочешь, сделаю все, чтобы тебе было «хорошо», ведь я люблю тебя».
Вмиг эта затея взятия ее «на слабо» улетучивается, потому что Чонгук понимает, что ей никогда не было «слабо» в том самом смысле, под которым многие понимают это слово, что она просто не знает этого грязного мира и в какой-то степени боится. Да, она боится довериться.
— Ты мне веришь? — спрашивает Чонгук, поднимая девушку с колен и прижимая к себе, целует оголенное плечо рядом с лямкой бюстгалтера. — Сделаешь это ради меня? — спрашивает, заглядывая в глаза напротив, и получает неуверенный кивок. — Я знаю, что ты не знаешь, как это делается… Просто… доверься своим чувствам и делай то, что хочется делать при виде меня.
Еще один безмолвный кивок.
Интимную тишину прерывает внезапная трель мобильного телефона. Чонгук тихо ругается, закатывая глаза. Телефон, который Чон вытащил из кармана брюк, отправляется в короткий полет.
«Неважно. Сейчас ничего не имеет значения», — говорит себе Чонгук, вновь притягивая к себе девушку.
На часах десять часов вечера. Тэхену приходится оторваться от Джихи, чтобы ответить на входящий на ее телефон звонок. Парень, не сводя пристального взгляда с лежащей под ним девушки, отвечает на звонок. На экране написано: «incoming call He Son».
— Джихи? — отвечает Тэхен, отрываясь от девушки. — Она сейчас… м-м-м, — тянет Тэхен, вновь начиная двигаться в девушке медленно, тягуче, — немного занята. Ах, серьезный разговор?. — лукаво улыбаясь, Тэхен ставит телефон на громкую связь, тут же впиваясь своими губами в губы девушки. — Ну же, детка, ответь подруженьке.
Джихи выгибается, закрывает рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны, потому что чертов Ким Тэхен мучает ее, постоянно меняя темп, входит глубоко, медленно, растягивая момент. Он ухмыляется — наслаждается податливостью любимой девушки, он стонет тихо и низко, временами издавая настоящие рыки. Продолжая мучить девушку, он сжимает ее грудь руками, массирует, оттягивая чувствительные соски.
Джихи ужасно стыдно перед подругой, ее жалостливый взгляд словно молит Тэхена прекратить это и отключить звонок, но все напрасно.
— Х-хе Сон, я-я… Ах! Боже… — выдавливает из себя Джихи, не ожидая резкого и глубокого толчка от Тэхена, который только и ждал, когда же она заговорит.
Удовлетворенный удачно выполненной шалостью, парень резко наваливается на Джихи, придавливая своим телом, и срывается на быстрый темп, прижимая руки девушки к кровати.
— А-а-а-а-а! — восклицает девушка, не сдерживая эмоций. Ее трясет, как и бедную кровать. — Тэхен!
— Прости, Хе Сон, мы как раз в начале воспитательного процесса, — хрипит парень и отключает телефон, возвращая все внимание к стонущей под ним девушке. — О, да… Ты произнесешь мое имя еще не раз, детка. Я вытрахаю из тебя всю дурь, Джихи… Готова к ночному секс-марафону? — томно шепчет на ухо сходящей с ума от наслаждения девушки. Джихи кивает головой, всхлипывая и закатывая глаза, вновь выгибаясь дугой из-за наплыва чувств. — Хорошая девочка, — говорит Тэхен и переворачивает пребывающую в эйфории Джихи на живот.
Сэ И
Он сказал довериться своим желаниям и не сдерживать их… Что же я хочу? Хочу потрогать пресс. У Чонгука безупречное тело. Почему в животе тянет, когда опускаю взгляд на проступающие вены на его руках?
Подхожу ближе, уже не стесняясь своей почти что наготы. Не знаю, что творится со мной… Я целую его шею, переходя на чувствительную ключицу, которая, судя по сбившемуся дыханию, является его слабым местом. Спускаюсь поцелуями чуть ниже, к груди, и пугаюсь тому, насколько резко и внезапно он сжал мои ягодицы.
— Мучительница, — выдыхает он, и я чувствую, как несильно он давит на мои плечи, заставляя опуститься на колени.
Мамочка, прости меня…
Стоя на коленях, выпрямляюсь и одариваю поцелуями его пресс… Какой рельеф, боже.
— Ниже, — хрипит Чонгук, и у меня внутри все переворачивается.
Нервно кусаю губы, смотря снизу-вверх на Чонгука. Как же страшно.
— Смотри, что ты сделала, — вновь хрипит Чонгук, ухмыляясь. А я боюсь посмотреть на его отставленную ширинку. — Ну же, давай. Помоги мне, детка…