Не трогай меня
Шрифт:
Будучи человеком творческим, На Ен на самом деле стремилась к саморазвитию и духовному просвещению, но часто отмахивалась от вопросов людей. Конечно, девушка хотела стать кем-то значимым в этой жизни, но настойчивость ее родителей и их «непрошибаемость» всегда останавливали ее, подливая масла в огонь сомнения, тревоги и страха. «А вдруг не получится? Это сложно. Да кому я там нужна?» Как и во многих семьях современного мира, родители девушки уже давно сделали выбор за нее. А ей пришлось лишь смириться с тем, что для нее выбрали. Часто девушка размышляла ночью, представляла свою «веселую» студенческую жизнь в обнимку с уголовным кодексом, кодексом административных наказаний и прочих и понимала, что это, действительно, не ее. Да, быть осведомленной в этой сфере На Ен, может, и хотела, но не более. «Я убью всю молодость на это», — часто приходила к такому выводу девушка. Любые попытки заговорить о творческой карьере пресекались, заканчиваясь, даже не начавшись. Фырканья, закатывание глаз и слова… Слова родителей: «Но это не прокормит тебя и твою семью! Перестань думать о всякой ерунде… Этим ты не заработаешь!» Но и На Ен не хотела подолгу препираться с родителями, так как воспитание и совесть не позволяли нагрубить людям, которые дали тебе жизнь.
Как часто у нас спрашивают: «Кем ты хочешь стать?» Неважно, сколько нам лет: пять или пятнадцать, десять или двадцать. Этот вопрос звучит всегда. В детстве мы просто называем профессию тех людей, на которых хотим быть похожими, или ту профессию, которую навязывают нам родители. Чем старше мы становимся, тем нам труднее ответить на этот довольно распространенный вопрос. Хочется закричать на весь мир о том, что ты, черт возьми, не можешь даже определиться с выбором одежды, что ты не помнишь, что было вчера, а все вокруг требуют от тебя выбора — чем ты будешь заниматься всю жизнь. Артист — тебя ждет неудача, врач — ты слишком глуп и ленив, модель — ты лицом не вышла… Обществу всегда что-то не нравится, а ты продолжаешь метаться, сомневаться, расстраиваться.
«Я ничего не знаю, не понимаю, не хочу, — На Ен мотала головой, лежа на своей кровати. — Я просто хочу делать то, что делает меня счастливой. Я просто хочу быть счастливой».
Не хватило храбрости, не хватило силы духа, чтобы сделать первый шаг на пути к своей мечте. На Ен будет просто подчиняться родителям, чтобы не расстраивать их.
Все тело находилось в оцепенении. Сэ И не могла и пальцем пошевельнуть. Ничего не понимающий и потерянный взгляд направлен в пол.
«Что я только что сделала», — думает девушка, совершенно не заботясь о том, что все еще стоит на коленях.
Восстановив дыхание, Чонгук поднялся, застегнув брюки, и поднял девушку с колен. Вместе с Сэ И на руках, он покинул балкон и направился в спальную комнату.
— На сегодня более чем достаточно, — сказал Чонгук, укрыв одеялом девушку. — Спи.
И когда он уйдет, Сэ И заплачет. Заплачет потому, что уловила нотку безразличия в голосе парня. Перед тем, как заснуть, Сэ И перебирала многие версии у себя в голове, много думала, вытирая слезы.
«Ему не понравилось?» «Я не справилась?» «Он не доволен».
Почти под утро, часа в три, Чонгук закончит перебирать бумаги по работе и ляжет спать. Парень повернет спящую девушку к себе лицом и увидит немного опухшее лицо и покусанные губы, вздохнет и улыбнется ей, уберет волосы с лица, поцелует в лоб, прижмет ее к себе поближе и прошепчет тихое «Спасибо», а затем заснет сам, вдыхая любимый аромат волос лежащей рядом девушки.
А ранним утром он покинет постель, сходит в душ и отправится в офис, напоследок погладив «спящее чудо» по голове. И Сэ И на минуту открыв глаза и не обнаружив рядом Чонгука, обиженно укутается в теплое одеяло и вновь заснет в слезах, не узнав и не вспомнив, как крепко он ее обнимал, прижимая к себе теснее и теснее ночью.
— Господин Чон, Вы сегодня в заметно хорошем расположении духа. Что же послужило тому причиной? — спрашивает блондинка, находящаяся на испытательном сроке.
— День отличный, — даже не посмотрев на девушку, ответил Чонгук, отвернувшись к окну и облокотившись на спинку кожаного кресла. — Я пораньше уеду сегодня.
— Как скажете…
Вернувшись домой, Чонгук застал Сэ И спящей на кровати в той позе, в которой она была, когда он уходил. Но это не говорит о том, что она проспала весь день. Сэ И вставала, чтобы прибраться, сходить в душ, привести себя в порядок и приготовить хоть какой-нибудь ужин для Чонгука, который, она была уверена, приедет домой поздно из-за работы.
Черный шелковый халат немного задрался, явив стройные ноги спящей девушки. Сэ И спала неспокойно, хмуря брови во сне. Чонгук медленно подошел к кровати, сняв синий пиджак, и наклонился к девушке. Она поежилась во сне, руками шаря по кровати в поисках одеяла, успешно скинутого с кровати ею самой около часа назад. Вместо одеяла Чонгук накрыл Сэ И собой, поцеловав в шею. Мужские руки накрыли соблазнительные женские бедра, а затем ловко и быстро развязали халат, медленно раскрывая его. У Чонгука сперло дыхание, когда он увидел красное белье на девушке. Сэ И будто специально надела это белье, чтобы подразнить Чонгука. Но на самом деле у нее и в мыслях не было такого — оно было единственным бельем, которое она нашла в огромном шкафу.
— Чертовка, — прорычал парень, ослабляя галстук. — Подразнить меня решила…
Одеяла нигде нет, но почему-то стало теплее. Сэ И просыпается из-за того, что чувствует прикосновения к своему телу. Возбуждает. И девушка не может понять, что ее так возбуждает. Она открывает глаза и первое, что попадается ее взгляду, — язык Чонгука, так смело выводящий круги вокруг ее соска. Сэ И сразу же краснеет и дает парню понять, что она уже не спит.
— Чонгук… — кусает губы девушка и не может отвести глаз от парня. — Ты… зачем…
— Молчи, — шепчет парень, придавливая Сэ И своим весом. — Красное белье на тебе действует на меня так же, как и красный платок на быка. Сама напросилась…
Мужские руки уверенно гладят женское тело, вырывая тихие и такие стыдливые для Сэ И стоны. Чонгук целует Сэ И, чуть сжимая грудь, а затем совершенно неожиданно для нее начинает поглаживать то место, до которого ему очень хотелось дотронуться уже очень давно.
— Тише, — парень смотрит в глаза девушке, усмиряя взглядом. — Ничего не будет. Расслабься… Мы просто пошалим, хорошо?
— Чонгук… ах, — не сводя глаз с Чонгука, Сэ И выгибается, закрывая себе рот рукой.
Чонгуку это совершенно не нравится, поэтому он снимает с себя галстук и, не обращая внимания на слова девушки, привязывает руки Сэ И к кровати.
— Я хочу слышать тебя, ясно? — строго говорит Чонгук. — Не смей сдерживаться в постели со мной…
Спустя минуту на шее появляется болезненный засос, на который Чонгук никак не может наглядеться. Еще через минуту красное кружевное белье отправляется на пол, а ноги Сэ И раздвигаются с помощью Чонгука, который начинает покрывать нежными и успокаивающими поцелуями внутреннюю сторону бедер, время от времени поднимая довольный и хитрый взгляд на выгибающуюся девушку. Сэ И очень стыдно, так неловко, ведь Чонгук смотрит так внимательно, разглядывает… От безысходности хочется заплакать, ведь она догадывалась, что это когда-нибудь случится, но не думала, что будет жутко стыдно оказаться перед Чонгуком совершенно «открытой», а «это» будет прямо перед его лицом. Но, кажется, вся эта ситуация смущала только Сэ И потому, как Чонгук до жути был доволен всем, что происходит.
— Пожалуйста, Чонгук, не надо… не там, — шепчет девушка.
Чонгук успокаивающе гладит и целует плоский животик, спускаясь все ниже и ниже. Сэ И вздрагивает, когда чувствует губы парня там, где им совсем не место, и пытается свести ноги, смотря в потолок.
— Сладкая, — хрипит парень, сжимая женские бедра. — Моя девочка такая вкусная…
Ненависть к самой себе сводит с ума Сэ И. Это все так неправильно, но почему же тогда приятные волны окутывают все тело, которое уже совсем не слушается хозяйку, произвольно выгибаясь и прося больше мужской ласки…