Не убояться зла
Шрифт:
Побелевший от отчаяния почтенный ювелир и его племянник, едва осмыслив ситуацию, попытались вскочить с мест и согнуться в нижайшем поклоне, но увесистый кулак красивого офицера, покачавшись перед носом, разом отбил у них излишнюю охоту к чинопочитаниям.
— Господа, перед вами двое мелких дворян, одними им известными путями завладевшие изрядной суммой и желающие надежно пристроить ее в солидном банке. Давайте исходить из этого и действовать соответственно, — примирительно предложил усатый злодей.
Но лишь после того, как по звонку хоббита слуга принес внушительных размеров бутыль вина и хозяин банка немного привел в порядок свои мысли, разговор понемногу возобновился. Ювелиры тоже с удовольствием отведали старого Aedorne, да и блистательные господа не жеманничали.
— И все же, на какие поступления я могу рассчитывать? — заинтересованно спросил банкир, нюхом почуяв запах больших денег. Нет — ОЧЕНЬ БОЛЬШИХ денег.
— Кстати — вы сам Фродо, или сыновья?…
— Или, — как-то невпопад ответил пожилой хоббит. — Сын… Бари, к вашим услугам.
Он встал и так усердно поклонился, что пара золоченых пуговок на его жилетке даже расстегнулась.
— Поймите меня правильно, господа, должен же я знать, чего ради рискую, дабы заработать на старость корку хлеба. — заныл он старую песенку.
— Ну-ну, — добродушно буркнул красавец и бесцеремонно ткнул в расстегнувшийся жилет хоббита, из которого выпирало откормленное явно не на сухих корках брюшко. — Совсем с голода опух.
— Примерно на сто миллионов цехинов. И вот в таких монетах, — деловито ответил чернявый усач и высыпал на стол пригоршню сверкающих хенриков.
Почтенный Бари от ошеломления сел мимо своего кресла, и на миг его коротенькие ножки в ярко-желтых башмачках смешно задрались над столом. Однако он резво вскочил, как ни в чем ни бывало, несколько мигов рассматривал монеты в своих пухлых, заметно подрагивающих пальчиках и наконец, на всякий случай нащупав сзади кресло, сел в него.
Задыхаясь, он выдавил кое-как.
— Так значит, события в… да-да, не будем называть… имеют под собой вот какую подоплеку…
— Именно, — кивнул красавец-офицер.
А злодей с длинными усами добил хоббита и ювелиров окончательно.
— Господа, вы не хотите, чтобы в этот город вошли войска святош, орки или стигийские головорезы? — те испуганно затрясли головами, осеняя себя всеми известными им знаками, могущими отгонять несчастья.
— Так вот — нам нужен секретный фонд для проведения… скажем так — деликатных операций против наших врагов.
— Но этим же вроде занимаются их светлость барон Орк и… — тут хоббит зябко оглянулся на черноту за окном и с благоговейным страхом прошептал. — И Тайная Палата?
— Есть дела, о которым им знать не стоит, — зловещим голосом прожженного заговорщика заверил присутствующих чернявый. — Зато Император, если вдруг чего спросят, с чистой совестью ответит — знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю! А врагов к тому времени уж похоронят — и ищи эльфа в лесу. [3]
Ян, едва сдерживая себя от смеха, наблюдал, как его друг с талантом, достойным лучшего применения, стращал бедного хоббита и вспотевших от этаких треволнений ювелиров. С другой стороны, Valle прав — часть денег на подобные дела и пойдет, и мысль это весьма недурная. Зачем гробить людей, воевать, если можно вырезать или подкупить верхушку противной стороны и достичь куда большего с меньшими потерями? А деньги — дело наживное…
3
тамошний аналог нашей присказки ищи ветра в поле — прим. авт.
Далее покатилось, как по маслу. Розенблюм с дотошностью, не уступающей въедливости банкира, стал договариваться с тем о сроках, ценах, количествах, а господин Соломон на листе бумаги записывал обсуждаемые и утвержденные цифры. Наконец, когда долговязый ювелир едва не вырвал себе остатки волос, его дядюшка до кончика изгрыз третье перо, а банкир договорился уже до того, что полгорода — это его дети и всех надо кормить-поить, согласие таки было наконец достигнуто, клянусь моей мамой!
Глава 11
Нет, ну это просто черт знает что такое! — я не без труда отвел взгляд от стройных и, разрази меня гром, весьма привлекательных ножек программистки Светланы, сидящей по соседству. В задумчивости по поводу очередного затыка в программе она имеет милую привычку вытягиваться в своем вращающемся кресле почти в струнку, а поскольку ножки ее весьма длинны и под столом не помещаются, то она с очаровательной непосредственностью выставляет их в сторону прохода — во всю их красу.
Боги! Будьте милостивыми к тому или той, кто придумал мини-юбки!
Принц и барон, оба в походной одежде со следами недавних приключений, с кислыми физиономиями стояли посреди Императорского кабинета и терпеливо получали очередной разнос. Они одновременно подняли глаза вверх, удивляясь, чего это боги обращают внимание на каких-то простых смертных, да еще и настолько ласково.
— Кто такая программистка? — еле слышным шепотом поинтересовался Valle.
Ян тихонько пожал плечами. — Какая-нибудь нимфа-прелестница из их гаремов… Да ну их, тут своих хлопот полно. Можем ведь и огрести!
И вновь всем своим видом выразил внимание и даже некое раскаяние по поводу слов разбушевавшегося отца, мимо внимания которого проскользнули незамеченными игривые мысли кого-то из бессмертных.
— Щенки! Я стараюсь, заключаю мир с Царством Света, а вы тем временем лазаете за линию границы и режете святош, как баранов!
Император ни на миг не обманулся по поводу приторно-покорного облика обоих великовозрастных хулиганов. Лишь перевел дух и продолжил, на этот раз чуть спокойнее.
— По правде говоря, эти мерзавцы заслуживают даже и не того. Но учтите такой факт — будущим летом орки полезут. И мне вовсе не улыбается, чтобы Империя осталась один на один с таким грозным соперником. Короче, я заинтересован в том, чтобы Царство Света, хоть в немного и урезанном виде, но продолжало существовать. И вы оба, прямо сейчас, дадите мне слово, что отныне не будете трогать будущих союзников…
Эстрелла вынырнула из объятий сна, вся еще наполненная светлым и радостным чувством сопричастности. Она подняла голову с чуть затекших рук, лежащих на спинке детской кроватки, и тут же, в удивлении, сонно заморгала своими воистину прелестнейшими глазками.
Вместо малютки Рамоны в колыбели, застеленной атласными простынками, лежал смутно знакомый длинный меч в простых и потертых кожаных ножнах.
Женщина слабо улыбнулась, ни на миг не побеспокоившись по поводу мысли, в чьих руках оказалась ее кроха-дочь, и сладко потянулась. По крайней мере, она хоть немного выспалась, уснув прямо у постельки прихворнувшей Рамоны. Но леди Бру сказала, что через час жар спадет, а сыпь и краснота пройдут к вечеру, и не доверять первой целительнице Империи было просто глупо.