Чтение онлайн

— А возраст?

— Сорок два.

— М-м, наследники?

— А никаких, Андрюша. Сейф домашний пуст, будто там крысы гуляли. Тем не менее, купец этот собирался в первую гильдию переходить, уже и взнос сделал.

— Кто дома был на момент смерти?

— Тетушка некая. Но не из прямой родни. Потом она же с торгов этот дом и купила. Вы кушайте, господа.

Он опять удовлетворился груздем, и отказавшись от первого блюда, заказал себе говяжий язык.

Тетушка-тетушка... замелькало у меня, но тут принесли и стали наливать давно любимый мной Семеньол, а вдобавок друг-мой художник попросил слова.

Дядя, впрочем, приказным римским жестом поднял руку:

— Вот пока не удовлетворим себя писчею, и сказать надо — отменного качества, я председательской функцией диалоги все прекращаю.

— Разумно, — согласился Казанцев. — И мягкого вашего хренку принесите.

Задумчивое настроение Казанцева от водки с груздями не проходило — заметил я, хотя сам очень отвлекся отличными щами и мягким некислым вином, а дядя мой с художником и вовсе поглотились на несколько минут гастрономным процессом.

Время ж, однако, скоро себя напомнило.

— Митя, — дядя отер губы салфеткой, — дом, стало быть, принадлежал той тете, а кто еще там жил, кроме этой невнятной племянницы?

Мой приятель опять попробовал поднять руку, но ему все сделали небрежительное «подождать».

— А никто, кроме этих двух. Официально, по крайней мере.

— Некая тетушка, на факультете моем, некоторое время назад заказывала дорогие кварцевые тигли. С ценою не спорила.

— Как давно, Серж?

— Месяца с три.

— Щ-очень совпадает, — протянул дядя.

Казанцеву принесли ароматный язык с крупным варенным горохом.

— Молодец вы, Сережа. Опознание, не сомневаюсь почти, установит ту же самую личность. Только...

— Что «только», Митя?

— Язык, ах, хорош! Только... состава преступления здесь нет пока никакого. И не забывайте, господа, у банды этой немалые деньги — следовательно, адвокат хороший сразу схватится за нарушения в процедурах, попробуй мы оступиться где-нибудь.

— Н-да, у Алана с этим попроще было.

— У твоего Алана, Андрей, наверняка имелось политическое лобби — оно же и судебно-прокурорское, в конечном счете.

— Правда твоя. Теперь об одном моем наблюдении расскажу. Половые у нас есть, в том числе, наблюдательные. — Он показал стоявшему рядом — налить моему товарищу водки, явно того хотевшего. — Провел я, так сказать, массовый опрос. Так вот, во-первых, по физическим данным этот тип никак не превосходил погибшего — скорее, наоборот. Но главное, само его присутствие выглядит чем-то случайным: один из половых слышал вопрос художника — «Не могу понять, чего именно вы хотите». Позже немного донеслось до другого: «Вы не вполне нормальны, господин». И скоро погибший быстро встал и, не прощаясь с тем мазуриком, направился к выходу.

— Постой, Андрей, «мазурик» — мелкий жулик, вор. Ты с чего вдруг так его обозначил?

— А не я. Один из половых так именно его обозвал.

Я вдруг увидел, как наш половой ухмыльнулся, и показал на него глазами другим.

— Ты что, голубчик, отличаешь эту братию? — сразу спросил его дядя.

— Помилуйте, нам зачем? Не то заведение-с. А я слышал, говорили про Кадаши. Там, конечно, кто долго работает, отличит мазурика без сомнения.

Казанцев расценил ненужность лишних ушей и, приказав налить мне вина, а остальным водки, отпустил полового до особой надобности.

— Мазурики, господа, убийцами не бывают. Разве на бытовой почве — сожительницу из ревности по пьянке, и в этаком роде.

— Вот и складывается, Митя, демонстративное что-то.

— Специально на публику, чтоб для отвода глаз?

— Похоже очень.

— Внешняя сила тут, она с того момента себя показывает, как парень бросил учебу в Академии и отправился непонятно на чьи деньги за границу. Вот здесь следует корень искать.

Поиск данного корня, а верней — непонятность самого поискового к «корню» начала, так отметилась сразу во всех головах, что — нет худа без добра — дала пару минут спокойно покушать.

...

А приятель мой, очень пришедший в себя от стерляжей ухи, раковых шеек и правильной водки, заговорил уже без спроса на речь:

— Дамочка та, непростая очень: камуфляжная дамочка.

— Ты про какую?

— А вот в доме живет.

— Стоп-стоп! — дядя даже привстал чуть. — Теперь подробнейшим образом.

Казанцев, намерившейся закурить, вернул в карман портсигар.

— Ну так, значит. Работаю я уже по более часа, сам, как положено, посматриваю в сторону дома того. Вдруг из-за спины, откуда она взялась, женщина молодая. «Творите? — говорит. — Да, неплохо у вас выходит». И быстро, так, к дому. Я только взгляд на нее бросил.

— Никакая, — вспомнилось мне.

— Тут, Серега, ты сильно ошибаешься.

— В чем?

— Знаешь, кто в средние века были лучшими анатомами? В том числе, мышц лица человеческого?

— Художники, — опередил меня дядя. — Один Леонардо чего стоил!

— Верно, благодарю. И в классическом художественном обучении анатомия первую роль играет.

Казанцев все-таки достал портсигар:

— Ну-ну, оглянулись вы на нее... Курить не желаете?

— Ежели позволите — позже, за чаем. Оглянулся, и дальше себе работаю. А профессиональная память тревожит — лицо ее...

Мне опять вспомнилось — никакое.

— Не соответствует, понимаете?

— Нет, пока, — честно сознался дядя.

Однако тут же догадался Казанцев:

— Грим?

— Хуже. В гриме, вон, Серега не меньше моего понимает. Маска. Брови загипсованные, тампоны в носу — нос от этого толще-короче выглядит. Еще кое-что... но заметно мне стало анатомически, понимаете?

— Так-с, — заговорил дядя, — а знаете другую сторону закона перехода количества в качество? Алан без всякой теории ею пользовался.

— Не морочь нам, Андрюша, голову.

— Просто: либо вопрос решается достаточно быстро либо он вообще не решается.

Все хмыкнули довольно — понравилось.

— Позволю себе раскручивать всю цепочку?

— Позволяй.

Приятель все-таки взял папиросу из портсигара Казанцева, а ушки, что называется, поставили мы на макушки.

— Итак, некая молодая дама со своей тетушкой опаивают два года назад состоятельного купца. Состояние убиенного переходит в их руки. Фантазия и алчность этим не ограничиваются — находится талантливый молодой человек для подделок ценных монет.