Чтение онлайн

Там, устарелый вождь! как ратник молодой,

Свинца веселый свист заслышавший впервой,

Бросался ты в огонь, ища желанной смерти, —

Вотще!

Пушкинский ум историчен; он покажет еще себя в исследовании истории Пугачевского бунта.

Почему ж, однако, Император Александр I заменил командующего восками Барклая на Кутузова?

Тому причин несколько.

Барклай понимал, что в прямой схватке двух армий Наполеон не просто победит, а разгромит нашу армию — так что потом придется заново собирать ее из ошметков. Многие, и прежде всего Багратион, ошибочно искали генеральной баталии, полагая храбрую смерть в бою достаточным делом Отечеству.

Вторая причина — стратегия растягивания войск противника, и именно на этом этапе Барклай создает «летучие отряды» для ударов по неприятельским коммуникациям; примитивным умам это представлялось всего лишь обидным для нас отступлением — популярность де-Толли падала.

Третьей причиной был конфликт с Багратионом, который не считал себя «вторым номером» и даже полагал более достойным самому стоять во главе всего войска. Выражалось это, в том числе, и в не выполняемых на должном уровне приказах, полученных от Барклая.

Что предстояло Александру?.. Поставить кого-то третьего.

Кутузов.

Который ничего не добавил к стратегии и тактике Барклая.

А впрочем, отличился от него тем, что во время Бородинской битвы находился не под пулями, а в двух верстах от событий.

Следующим днем на допрос был приглашен тот самый родственник убитого и мы, в качестве доверительных лиц генерала.

Молодой этот человек, впрочем старший меня пятью-шестью годами, был растерян, подавлен и в ответах невнятен.

Получалось, с его слов, что после делового и согласного со стороны банкиров участвовать крупными долями в компании разговора сам «зачинатель» заспешил пораньше домой, намереваясь еще написать пару важных для дела писем. Трое прочих же, никуда не спеша, заказали еще одну бутылку шампанского, да и желание было послушать выступавших известных цыган. Подпитие некоторое имело уж место, и деталей, убей бог, он не помнит — только раздалось по залу, что рядом на улице убит человек — и из тех, что недавно, вот, вышел. Поспешили, заволновались... сам он сознания чуть не лишился, послали срочно за доктором, а тело отнесли там поблизости на квартиру...

Принесли гостю чаю, и от волнения он сразу выпил почти весь стакан.

— Скажите, — вкрадчиво начал Казанцев, — а собственных подозрений вы ни на кого не имеете.

Молодой человек быстро допил остатки и категорически замотал головой.

— Денег, вы первоначально сказали, он имел обыкновенье носить при себе около тысячи?

— Ну... может быть, полторы, но... нет, больше двух вряд ли. Да и для какой надобности больше?

— Да-да. А теперь вопрос, на который не спешите отвечать сразу. — Казанцев для большего акцента сделал паузу. — План вашего родственника многим старателям, что привыкли, скажем так, добывать золото по старинке, без вполне законных прав в том числе, им создание строгой компании, с охраняемым землеотводом, очень могло помешать?

Показалось, сия нехитрая мысль достигла сознания человека, одолев очень болезненную преграду.

— Да как же я сам! — он обхватил руками голову. — Он ладно, уверен был сверх всякой меры... как сам я не подумал!

Пришлось подождать, когда отхлынут переживания...

— Вы знаете, что там за люди? Им своя жизнь — копейка, а чужая — вообще ничего!

Руки отошли от головы и одна прижалась к сердцу.

Казанцев нажал звонок и приказал всунувшему голову секретарю: — Валерьяны!

— Знаем какие там люди, увы. И каторжан бывших достаточно.

Гость закивал головой, а через минуту, выпив снадобье, ослабело обмяк в кресле.

— Вот, Митя, — произнес дядя, — и ответ про часы. Предмет всегда улика, а деньги, как говорится, не пахнут. То есть действовали профессионалы — местные, нанятые, а не приезжие какие-то сибирские оторвы.

— Похоже.

— Часы? — удивился человек... — Ах да, часы в жилетном кармане у него находились, — вряд ли он вполне понимал логику чужих рассуждений.

Казанцев взял в руки листок бумаги.

— Тут в описи сказано, что при нем найден во внутреннем кармане некий запечатанный его перстнем-печаткой небольшой свиток. Мы его не вскрывали пока — что он такое?

— Ах, свиток? Так это карта землеотвода с указанием разведанных золотых жил, россыпей и отвалов.

— Отвалов?

— Песочно-галечный материал, который плохо досматривался «дикими» старателями, но содержит в себе значительный процент золота.

— А карта?

— Карту он демонстрировал «бегло» — без подробного ее рассмотрения, и здраво вполне — пока общество по добыче, с долевым участием каждого, окончательно не оформится, обсуждать конкретные планы и графики работ нету смысла.

— Понятно. А к кому переходит землеотвод теперь?

— Видимо мне. Но, — человека передернуло, — но нет, спасибо.

— То есть как?

— Никаких компаний, мне жизнь дороже. Распродам кусками землеотвод, как придется, — его еще передернуло: — и срочно.

Я подумал про себя, что определенно сделал бы то же самое.

— Однако если быстро создать долевую компанию, — начал было Казанцев...

— А уверены вы, что организатором не является кто-то из будущих пайщиков?

Я опять решил, что гость прав.

Осень наступала, наступал и театральный сезон; я усиленно репетировал Гамлета, а Ольга, уже игравшая раньше Офелию, задержалась на даче и прислала оттуда записку, что роль эта ей «тьфу, она ее с закрытыми глазами, ну и проч.»

Мы с Гагариным много спорили о трактовках, мне не нравился декламационный стиль, к которому Сашка несколько тяготел, обсуждали статью Тургенева, где он сравнивал мир Гамлета с миром Дон Кихота и очень правильно, на мой взгляд, писал, что мир Дон Кихота «географичен», а Гамлета — не выходит за пределы самого героя. Тем сильнее драма крушения его мира, убеждал я, это не умаляет, а усиливает трагедию. И еще я отспорил, что вместо традиционного «быть или не быть» правильный английский перевод требует слов «жить или не жить» — ведь именно об этом речь идет в центральном монологе пьесы.

Три дня репетиций и перепалок очень ото всего отвлекли, а на четвертый утром пригласил нас к себе Казанцев.

— Новости кой-какие.

Честно говоря, на этом крайне профессиональном и темном преступленье я думал, надо поставить крест, и судя по скептическому дядиному выражению, мнения он держался примерно того же.

— Умница — помощник мой — вспомнил одно годичной давности дело: бандитская разборка была — междусобойчик. Три трупа и два арестованных; среди них слесарь, изготовлявший для одной из банд заточки.