Чтение онлайн

— Что за банда?

— Банда Комова, или «Комка» по его кличке. Слесарь сразу дал все нужные показания, поэтому получил только три года каторги. Так вот, заточка, которая осталась в теле золотопромышленника в точности совпадает с теми несколькими, которые изготовил тот слесарь.

— Это как же удалось определить, Митя? На Сахалин ты съездить ведь не успел.

— И не надо. Очень характерная работа рашпилем, ну и еще признаки, которые не дают сомневаться.

— А Комов этот?

— Ушел. Заметьте себе — он левша. По приметам — средний рост, сухая комплекция — тоже подходит. Еще у него черта — франт и бабник.

— Ну-у, Митя, с этими чертами пол-Москвы на каторгу отправить можно.

— А ты не спеши. Вы, Сережа, Верку ведь помните?

— Прекрасно помню.

— Так вот филер забросил ей в «Амстердам» информацию — позавчера там появлялся тип с этими данными. И по обращению с ним некоторых завсегдатаев, тип авторитетный.

— Так брать! — ожил дядя.

— Опять не спеши. Встречался он там с неким господином — Верка считает опытным своим уголовным глазом — тот маскировку применял: наклеенная бородка, очки, которые ему явно смотреть мешали, и раньше она данного субъекта в трактире не видела. Еще заметила — обмен между ними состоялся какой-то, и опять «нюхом своим звериным чувствую, — говорит, — была передача денег».

— Расплата за убийство?

— Сильно смахивает. Но тип этот...

— Комов?

— Предположительно так. Тип этот тоже что-то передавал. Так что «брать», Андрей, очень рано еще.

— Но план у тебя есть, сознавайся!

Генерал ответил не сразу; взял предложенную дядей сигарку, сделал пару затяжек...

— План есть, но колючий, друзья.

— А по яснее.

— У меня в «Амстердаме» только один не засвеченный филер. Да и тот не из лучших.

— А-а, тебе подсадные утки нужны.

— Нужны. И броская девица нужна, как бы легкого поведения.

Я сразу понял на что намек — театр. Ну, Сашку Гагарина я вмиг уговорю, он, кстати, и стреляет неплохо. А дальше... Ольга. Капризная она у нас всё-таки. Хотя по внешнему виду, да еще с легким гримом, впечатление произведет на любого.

И генерал, поняв эти мысли, робко взглянул на меня.

— Попробую, Дмитрий Петрович.

— Положение, Сережа, усугубляется еще тем, что Комов всегда работает с подстраховкой. Кто-то будет там неподалеку, и наверняка с огнестрельным оружием.

— Тогда все мы трое должны иметь разрешение на первое его применение.

— Дам, даже в письменном виде оформлю.

Дядя помахал рукой, чтобы послушали теперь и его.

— Слишком просто — оно всегда неверно. В один заход ничего не получится.

Мы стали ждать продолжения.

— Пусть завтра твой Сашка, подвыпив, отправиться туда с Ольгой... ты ведь ее имеешь в виду?

— Ее.

— Оденется пусть повульгарней, посидят с часок, а потом как бы отправятся для интимных удовольствий. Коли Гагарина кто узнает — еще лучше, оно вполне соответствует репутации твоего друга. Если Комова в тот вечер не будет, о появлении новой яркой девицы ему сообщат. И вот уже на следующий день-два...

Мы всё поняли.

Оставался только один неприятный момент — как вовремя вычислить охранника Комова.

— Ну, в три ствола... плюс филер подстрахует.

— А типа этого, Дмитрий Петрович, заказчика убийства?

— Вот тут не беспокойтесь, Сергей. Возьмем Комова живым, он его с потрохами сдаст. Зачем ему двадцать лет каторги вместо десяти?

Ольгу мы с Сашкой срочно вызвали с дачи в Москву.

А вечер того дня запомнился мне очень надолго.

Приглашение от графа Сергея Григорьевича Строганова мы с дядей получили еще за несколько дней; встреча же сама была интересна всего прежде тем, что граф прибыл из Петербурга с наследником Цесаревичем Николаем — формально на празднование Бородина, но далее начиналась их ознакомительная поездка вообще по России.

Наслышанный о простоте и очень хорошем воспитании Цесаревича, я всё равно волновался. Младше меня он был всего на три года — получалось почти что ровесники.

Однако ж при знакомстве нашем пошло сразу так, что я старший — дипломированный университетским образованием, а он нечто от первокурсника. И смотрел на меня немного с завистью; особенно когда говорил, как важно точное физматовское образование для понимания роли научного и материального прогресса, в чем, увы, отстаем мы от Запада.

Милый, застенчивый, действительно похожий на студента первого-второго курса, лицо без признаков аристократизма, заметная лопоухость...

Граф Сергей Григорьевич и раньше отзывался о нем как надежде Престола русского — талантливый, до всего любопытный, а главное — чуткий.

Не суждено — Бог предпочел очередное испытание для России: Николай умрет через четыре года от туберкулезного менингита. И место его со временем займет медведь-Александр III, предпочитавший всему водочку и своего «кардинала Ришелье» Константина Победоносцева, человека до бессмысленности тщеславного и столько же бесполезного.

Однако ж пока я находился в Высоком обществе Ольга в подвале собственного дома под руководством Сашки училась стрелять — завтра нам уже «предстояло».

«Амстердам» я сначала посетил днем, забежав ненадолго, чтобы понять «сценографию» помещенья; осторожно перемигнулся с Верой.

Потом стал готовиться к вечеру.

Одежда характерная для небедного молодого купчика, чуть грима для глаз и носа, чтобы выдавали пьющего человека.

Сначала приеду я, потом Сашка и Ольга, и сразу филер, которого мы уже знаем в лицо.

Дядя появиться не может — его лицо уже засветилось в светских хрониках; с улицы нас страхуют, но не прямо, а из двух соседних переулков.

Вперед!

В зале для меня приготовлен отдельный столик, хотя народа еще не очень много.

Заказываю стерляжью уху и водку, вместо которой Вера принесет мне воды. По виду ее понимаю — нужного нам «клиента» сейчас нет.

Минут через двадцать являются... Сашка-то ладно, он и так на себя похож, но Ольга — сочетание шарма и кошмара одновременно. Мужчины все обращают внимание. Повышенный голос: «подай, принеси!». Сашка прекрасно играет угодливого ухажера.

Я знаю, что в жизни Сашка ей безразличен, но всё равно внутри неспокойно от этого зрелища.

Они начинают кутить — Гагарин по-настоящему, Ольга тянет белое вино и придирчиво разбирается с устрицами.

Опять Веркин взгляд показывает «нет тревоги».

Заказываю еще графинчик водки-воды.

Просидели еще час без всякого результата.

Зал уже полон, Ольга произвела нужное впечатление, а гад-Сашка всё же напился.

Мой первый уход — знак ухода и остальным.