Чтение онлайн

Близился полдень, и из разговоров были только жалобы о голоде и приветствия путников. Молчание беспокоило Чжихао. Так он оставался один с мыслями, и чаше всего он думал о себе, осуждал себя. Итами была права, называя его трусом. Он бросил ее биться с Пылающим кулаком, потому что не был уверен, что победит сам. Он мог выбрать сторону, когда знал исход. Он убежал от Янмей, не глядя на нее, не смог ни в чем признаться.

— Так куда мы идем? — спросил Чжихао с фальшивой бодростью. Он пытался унять мысли, но они плохо слушались.

— Сам говорил, — пискнул толстяк, — в замок Ву, — Чен захихикал, и от этого его плоть прыгала. Чжихао скривился и с отвращением отвел взгляд.

— Это в конце, да. Но малец еще не всех собрал, да? — Чжихао догнал Эйна и отпрянул, когда тот посмотрел на него.

Эйн указал на северо-восток.

— За бамбуковым лесом Солнечная долина.

Хриплый смех сзади звучал болезненно, закончился кашлем. Чжихао увидел красное пятно там, где под бинтами Роя Астары был рот.

— Там мастера учатся вушу открытой ладони. Солнечная долина поставляет виноградное вино и героев.

— Виноградное вино? — Железный живот чмокнул губами. — Я бы хотел попробовать. Это отличается от рисового?

— Да, — тихо сказала Итами. — Оно слаще и фруктовое.

Чжихао рассмеялся.

— Но ты не поймешь, толстяк. Никто из нас не поймет. Кроме прокаженного.

Чжихао увидел, как Рой Астара покачал головой.

— Я давно уже не чувствую вкусы. Я не помню, когда в последний раз ощущал такое. Ты думаешь, тебе не повезло, потому что ты по большей части жив, и все во рту на вкус как пепел и грязь? Ты живее меня. Даже грязь лучше, чем быть без вкуса вовсе.

— Это печально, — Чжихао не думал, что прокаженный был ближе к смерти, чем все они. — Как ты это получил? Проказу?

— Я умер.

— А кто нет? — Чжихао рассмеялся, чтобы прикрыть отчаяние. Они все умерли, так их привязал к себе Эйн. Он все еще помнил что-то о смерти. Может, то было эхо загробной жизни. Чжихао помнил свет, столько, что тьмы не было, такой яркий, что было больно. Но боли не было. Он тряхнул головой, прогоняя смущающие мысли, и задал вопрос прокаженному, не дав ему утихнуть как остальные.

— Я отправился в Лунь, когда был младше, — прохрипел Рой Астара. — Чтобы увидеть храмы в горе. Там их сотни. Было красиво. Некоторые поклоняются звездам, другие — старым, но забытым богам. Некоторые верны богам из Нэш или Кохрана, но таких мало. Некоторые даже поклоняются шинигами, богам смерти. Я видел их статуи: босые, сгорбленные, жуткие создания с низкими телами и большими лицами, — Рой Астара кашлянул, добавив на бинт крови. — У каждого длинные уши и носы как клубень или крюк. У некоторых есть зубы, у других — клыки. Лохмотья на них едва прикрывают их тела, их лица жадные. Шинигами жаждут души и ревностно защищают свои коллекции. Я слышал, они время от времени сражаются, потому некоторые храмы разбиты, заросшие и без ухода.

Чжихао перебил его:

— Ты сказал, что встретил одного, малец. Как он выглядел?

Эйн молчал, волочил босые ноги по пыли. Чжихао повернулся к прокаженному.

— И ты умер?

— Я молился у ног шинигами, и кто-то задушил меня. Думаю, один из монахов сделал меня подношением. Я был младше и не смог отбиться. Да, я умер.

Железный живот вмешался в разговор высоким голосом:

— Уверен? Люди часто прекращают душить до того, как жертва умирает.

— Часто? — спросил Чжихао.

— Я такое слышал, — ответил Железный живот.

— Не по своему опыту говоришь?

Толстяк улыбнулся Чжихао. Он выглядел как демон в тени желтого зонта.

— Как твоя шея, Зеленый бриз?

Чжихао нахмурился.

— Изумрудный ветер. И моя шея в порядке, Оловянное пузо. Спасибо, что спросил, — он насмешливо поклонился толстяку, но тот повернулся к дороге и высоко рассмеялся.

Когда они перестали спорить, Рой Астара продолжил:

— Я умер. Но один из хранителей, ухаживающий за храмом, нашел меня и вернул, — Чжихао увидел, как Эйн оглянулся от этих слов. — Обычным способом. Заботой и лекарствами, знаниями о теле человека. Но я был мертв слишком долго. Тело стало гнить. И когда кровь потекла по венам, ногти уже отвалились, часть зубов выпала. Волосы выпадали клочьями, кожа стала коричневой и облетала, как с рыбы, которую надолго оставили в огне, — он протянул левую руку. — Я пока потерял лишь один палец, — его ладони были замотаны полностью, но было видно, что ему не хватало указательного пальца на левой ладони. Чжихао отвел взгляд с отвращением. — Но лекари сказали, что это не конец. Тело гниет, хотя я еще в нем. Вы живы по большей части, а я почти мертв.

— Какая гадость, — Чжихао поежился. — Это… мы можем заразиться этим от тебя?

— Не знаю, — Рой Астара посмотрел белым глазом на Чжихао. — Наверное, лучше не пытаться выяснить. Я покрыл себя бинтами. Я буду есть и спать один. И я никого не трогаю.

— Звучит одиноко, — сказала Итами, шагая рядом с мальчиком.

Рой Астара кивнул.

— Но так надо. Я все еще могу помочь людям, несмотря на свое состояние.

— Как? — спросил Чжихао.

— С этим, — он поднял ладонь к неприкрытому глазу. — И этим, — он указал на свою голову. — И этим, — он похлопал по ружью на левом плече.

— Монахи тебя уважают, — сказала Итами.

— Я много раз помогал людям Бан Пиня за последний месяц, пока ждал Эйна.

— Потому что звезды сказали, что там ты его найдешь?

— Да.

— Ты можешь их читать? — спросила Итами. — Я знала, что в Ипии были те, кто читал звезды. За это их уважали, с ними хотели иметь связи.

— Нет. Я не могу читать звезды. Но они порой говорят со мной. Они говорят со многими, но те не знают, как слушать.

Чен хмыкнул, словно издал отрыжку.

— Звезды сказали тебе, как победить меня?

Рой Астара покачал головой.

— Нет. Это было очевидно. Твоя кожа — твоя броня, Железный живот Чен. Усиленная ци из твоего желудка, твоя кожа непроницаема. Но глаза — не кожа, они — окна, через которые видят. Окна можно разбить.

Железный живот остановился и повернулся к Рою Астаре. Его левый глаз был пятном прижженной плоти, почерневшей местами, а в некоторых местах мокрой.

— Ты лишил меня глаза.

Прокаженный отпрянул на шаг. Они до смешного отличались размером: огромный толстяк и низкий худой стрелок на сандалиях-платформах.

— Да. Но у тебя осталось больше, чем есть у меня. Ты еще видишь краски, да? Ты можешь сказать мне оттенок неба или травы. Ты можешь затеряться в глубинах глаз женщины. Я не могу. Все серое. Ты мог бы убить меня, Железный живот Чен, — сказал прокаженный, кашляя кровью под бинтами. — Твой взгляд говорит, что ты хотел бы. Не отрицаю, я боюсь смерти, потому я тут. Потому иду за Эйном, надеясь, что он сделает меня почти живым, когда я почти мертв. Я боюсь смерти, но лучше то, что есть у вас, чем у меня.