Чтение онлайн

Ключевую роль в новой команде стал играть и Алексей Игонин, у которого сначала были выявлены проблемы с аритмией сердца. Мы разработали для него специальную индивидуальную программу подготовки и в итоге получили универсального футболиста, умеющего сыграть на любой позиции. Игонин у меня всегда ассоциировался с Анатолием Тимощуком, которого я точно так же разнообразно использовал впоследствии в «Шахтере».

Помимо проблем с составом, имелись и кое-какие бытовые неурядицы. Когда меня в первый раз привезли на базу в Удельной, я обратил внимание на то, как неуютно живут футболисты, - в одной комнате жило по четыре человека. Зашел в кабинет Садырина, там все на высшем уровне - уютно, чисто, евроремонт. Мутко спрашивает: «Анатолий Федорович, вам нравится?» - «Нравится. Но я здесь жить не буду».
– «Как так?!» - «Нужно переделать комнаты для игроков на двухместные, заменить кровати…» От замысла до осуществления все-таки должно было пройти какое-то время, поэтому мы переехали на сборы в гостиницу на Крестовском острове. Там было ужасно, но во всяком случае игроки жили в номерах по двое и работать было проще.

* * * Война бывшего тренера и президента закончилась тем, что в «Зените» еще оставалась группа игроков, которая была на стороне первого. Она негативно влияла на коллектив, я даже могу назвать фамилии - Дмитриев, Попов, Кондрашов. Любой приходящий в команду и конкурирующий с ними за место в составе попадал под страшный прессинг. Первые впечатления, словом, были ужасные. Очень важно ведь, после кого ты берешь команду. И как ты начинаешь менять порядки, если тебя в целом картина не устраивает.

И вот мы с «Зенитом» начали со сбора в Португалии, играли с «Белененсеш». Там после каждого матча устраивался прием. Закончилась игра, я со штабом и группой игроков пришел с небольшим опозданием. И тут вижу, что часть наших уже вино разливает, закусывает… Я смотрю на них. Кажется, Владимир Кулик прерывает молчание, спрашивает: «А что, нельзя?» - «Почему, можно».
– «Нам Павел Федорович разрешал после игры выпить пива, по фужеру вина».
– «Да можно, конечно. Но вот проблема: вас стоит 7-8 человек. А вот мы стоим, нас 10-15. Без вина. А вы уже едите и выпиваете. И как это оцениваете? Разве мы - команда?» И буквально через два месяца мы поехали на турнир в Заале, в Германию. Мы заняли 2-е место, опять были фуршеты. С пивом, как полагается. И от каждой команды туда забегало по 2-3 человека, выпьют бокал, уйдут, придут другие… И вот заходит команда «Зенит» в полном составе: все, кто хотел, скромно выпили пива и точно так же вместе покинули зал. Согласитесь, чудо произошло! И я помню руководителя делегации Леонида Туфрина, который был мне очень полезен на том этапе, как он был поражен! Тем, что команда окончательно сплотилась, тем, что даже на том этапе подготовки показала качественный футбол. Это в необычных условиях и после тяжелых утренних занятий по физподготовке!

Меня, помимо разрозненности, очень смущал интеллектуальный уровень команды. Я был страшно недоволен, когда игроки проводили досуг исключительно за картами. Был еще мальчишкой, когда в 18 лет сам получил жесткий жизненный урок на эту тему. Мама воспитывала нас одна, зарабатывала небольшие деньги, ну еще получали пособие после смерти отца. Я только-только начинал ощущать отдачу от футбола. И вот дали какую-то премию, а ребята меня завлекли сыграть в карты. Я сел. И проиграл всю премию. Обидно было даже не из-за денег, а страшно было то, что я их не принес домой, прекрасно понимая, как они нужны семье и как я отвратительно поступил по отношению к маме. Карты в команде, как и выпивка после игры, считались нормой! Это был наш быт, точно так же, как существует артистический мир, театральное закулисье со своими порядками. Но тогда мне стало так стыдно, что с тех пор ни разу не сыграл в карты.

Проблема, которую несут карточные игры, заключается не только в этом. Футболисты «режутся» на деньги и делают это перед матчами. Одни выигрывают, другие проигрывают, все на ненужных эмоциях. Еще одним шоком для меня в жизни стало то, что я узнал, что два моих товарища играют на одну руку. Еще одно вредное явление, которое никак не способствует укреплению коллектива.

Так что было сделано в «Зените»? У администратора Юрия Гусакова теща работала в книжном магазине. И я решил набрать на базу книг. Потратили где-то тысячу долларов или полторы на Конан Дойля, Агату Кристи, Жоржа Сименона - в основном, приключенческую литературу, детективы. Сегодня я встречаю некоторых людей из той команды, и видно, что это совсем иные ребята. Пример Саши Панова мне напоминал меня самого - тоже мама одна, сестра… Когда мне его привели, то говорили о нем немало негативного - курит, что-то там еще неправильно делает. Я ему дал шанс встать на ноги, помочь семье, сделал приличную зарплату и пообещал: «Через три года будешь в сборной». Панов пошел подписывать новый контракт к спортивному директору Юрию Морозову. Вдруг я слышу мат-перемат, крики. Юрий Андреевич врывается ко мне в кабинет и кричит: «Какой-то, понимаешь,… приходит ко мне и говорит, что ему надо платить тысячу долларов (тогда это были деньги.
– А. Б. )». Насилу успокоил Морозова, наша перспектива.

И потом я видел Панова, Кондрашова, Игонина с книгами, журналами. Они становились совершенно другими людьми. Того же Сашу мы убедили закончить его техническое училище, отвели в институт. Он вообще был своеобразным парнем. Его, так скажем, побаивался даже губернатор Петербурга Владимир Яковлев, который иногда приезжал в команду. Приезжал и первым делом взмаливался: «Саша, только, пожалуйста, не задавай мне вопросов про петербургские дороги!» И Панов однажды сжалился: «Ладно, теперь не буду, раз вы автобус нам подарили».

У него ведь были большие проблемы в адаптации. Но он и их решал с юмором. Мы выполняли на сборах беговую работу, и Панов все время рвал вперед. Так на него сзади начинали бухтеть: «Куда помчался, так твою рас-так!» А Саша оборачивался, показывал на огромного Кондрашова, который старался не отставать, и говорил: «Это, между прочим, моя "крыша"!»

* * * Первый сезон, как и предполагалось, получился трудным. Нам было тяжело в начале, ненамного легче в середине, и только к концу чемпионата команда вышла на определенный солидный уровень и сумела закончить сезон на 8-м месте.

Большую роль в создании коллектива сыграли Сергей Герасимец и Василий Кульков, несмотря на то что последний пришел в команду с 10-килограммовым перевесом. Характеру Васи можно только позавидовать: в первый же свой сбор в Болгарии он истязал себя так, что практически сразу же привел в норму. Эти люди являли собой пример, часто помогали переламывать тяжелые ситуации, как, например, Герасимец со своим штрафным, когда нам кровь из носу нужно было выиграть дома у нижегородского «Локомотива». Сергей воплощал в себе те элементы, что больше всего мы ценим в британских игроках, - целеустремленность, постоянную направленность на атаку, к тому же он был очень квалифицированный игрок, способный играть на фланге, взаимодействовать с защитником.

Cплочению команды способствовал капитан Юрий Вернидуб. Он обладал уникальной способностью создавать вокруг себя атмосферу профессиональности, максимальной самоотдачи и взаимовыручки. Я благодарен этому игроку до сих пор, мы поддерживаем хорошие отношения, периодически перезваниваемся.

Если говорить о флангах, то в «Зените» оставил след Роман Максимюк. До приезда в Питер его никто не знал, а потом наперебой хотели «Локомотив» и киевское «Динамо». В итоге киевляне его взяли, но все-таки отдали в «Днепр». В Киеве всегда пристально наблюдали за тем, что происходит в «Зените», и делалось это, естественно, с помощью Юрия Андреевича. Максимюк обладал прекрасными физическими качествами, скоростью, они были близки с Герасимцом по стилю, хотя Роман больше пользовался для прорывов свободным пространством, а у Сергея имелся в арсенале дриблинг. При этом оба классно играли в завершении, а потрясающий гол Максимюка с лета «Локомотиву», думаю, в Питере до сих пор помнят. Роме, правда, не хватало веры в себя. Мы, тренеры, постоянно его поддерживали, что он очень ценил и работал изо всех сил.

Кто- то, наоборот, не смог реализовать свой талант, как, например, Олег Дмитриев. У него были проблемы дома, что постоянно мешало ему на футбольном поле. Игорь Зазулин -тоже неплохой игрок, но ему не хватало психологической устойчивости, морально-волевых качеств. Интересным футболистом был Денис Угаров, способный внести в матч интригу, но ему не хватало физических кондиций, надежности, умения вести силовые единоборства. Честно признаюсь, был рад, что Денис стал тренером. Он был увлечен прежде всего самой игрой, не вникал в общие моменты, в отличие от того же Кобелева. Тот играл у меня и в юношеской сборной, и в московском «Динамо», и чувствовалось, что Андрей обладает притязательностью, необходимой для достижения самых высоких целей.

В некоторых матчах сезона-97 мы показали и проблески той игры, что позволяла нам год спустя идти в чемпионате на первом месте. Вспомним победу над «Торпедо» 3: 2, после того как в первом тайме мы проигрывали 0: 2, да еще и гости не забили пенальти. Как стало возможным такое чудо? Наверное, так же, как и «Томь» подобным образом выигрывала в 2005 году у «Динамо» и «Москвы». Так же, как «Локомотив» побеждал «Спартак» и «Крылья Советов». Важно то, как ведут себя тренеры проигрывающей и выигрывающей команды. Условно, Тарханов, Вортманн или Слуцкий могут при 2: 0 прийти в раздевалку и попросить футболистов спокойно доиграть матч. Я наоборот, всегда, даже в самой комфортной ситуации старался искать для подопечных дополнительные импульсы, соревновательные стимулы. Не помню, что именно сказал тогда игрокам, но точно знаю: тренеру в такой момент крайне сложно изображать, что ничего не случилось. Но если футболисты увидят, что ты не уверен в них, они проиграют. При 0: 2 в перерыве шанс на успех оставляет только психология, поскольку для деморализованной команды схемы и чисто футбольные элементы уже имеют мало значения. Психология в таких ситуациях выше арифметики.