Чтение онлайн

Помассировав виски костяшками пальцев, некромантка кивнула, соглашаясь, говорить не хотелось, ни с этим… существом, ни с кем-либо другим. Одним единственным желанием сейчас было вернуться в свою привычную жизнь, где она всецело верила Уильяму и другим наставникам, где чётко знала кто друг, а кто враг и не было никаких странностей и повёрнутых на мести людей, чужих журналов со страшными записями и всего того, что навалилось на неё сегодня.

– А вы и есть… Подопытные. Только не кролики. Те хоть никому пакостей не делают и не убивают других за различия в цвете шерсти и размере ушей, - Рейн даже не собирался скрывать, что читает мысли. Наскрывался уже. Надо было раньше вмешаться. От злости мальчишка саданул кулаком по стене, оставив там характерную вмятину.

– Ваш мир, скажем так, эксперимент. Попытка создать общество, живущее в мире и равновесии, из трех противоположных рас. Однако, этот сукин сын, - юный Бог не стал особо церемониться со словами, - своими грязными лапами и по своей тупости такого наворотил, что когда я это увидел, волосы дыбом встали. Но не успел вмешаться, как разнесли к чертям лабораторию и все записи ушли далеко на север. А этой колбе, - не совсем понятно для некромантки выразился темноглазый, - осталось всего 24 часа до того, как накрыться медным тазом. Вместе со всеми вами. И я уже ничего не могу сделать, чтобы спасти именно мир!

Мальчишка ругнулся и аж зубами скрипнул.

– Единственный для вас шанс - узнать правду. И она, как видишь, далека от приятной. Ваш мир создан искусственно, вначале в нем должно было быть три расы, которые должны были вместе жить, но потом мой тупой ученик вмешался в ход вашей эволюции, а затем и вы сами себе подгадили созданием охотников на нечисть и этой Цитадели. После уничтожения лаборатории запустился механизм детонации и вскоре этот мирок останется только воспоминанием, если хотя бы оно останется вообще, - четко и зло, сверкая глазами и расхаживая туда-сюда высказывался черноволосый.

Боль в голове становилась только сильнее, господи, зачем он ей это рассказывает? Как будто простой ратоборец, у которого вообще нет власти в этом мире, может что-то исправить. Мир умрёт? Ну что же, если это существо не сумасшедший и не плод её помутившегося сознания, то умрёт и умрёт. Женщина уже не цеплялась за жизнь, когда ты живёшь, всё время готовясь умереть, то как-то пропадает страх смерти, она видела гибель своих товарищей и каждый раз, когда отправлялась на очередное задание понимала, что может сегодня её останки (если они вообще будут) могут привезти в цитадель завёрнутыми в грубые холстины. А могут просто сожрать звери, тут уж как повезёт.

– Я узнала правду, дальше что? Кому она нужна, эта правда? И почему я?
– слегка осипшим голосом задала Майрико вопросы, которые, впрочем, отчасти были даже риторическими. От эмоциональности мальчишки сделалось неприятно, некромантка не любила чужие эмоции, видеть их и ощущать было по ощущениям сравнимо с тем, что тебя взяли и головой в ледяную воду засунули.

– Чего ты хочешь от меня?
– раздельно и чётко выговаривая каждое слово задала Майрико вопрос прямо в лоб Рейну, ей была неинтересна его полемика, эти объяснения. Мир умрёт через 24 часа. Вот, весь его монолог уместился в одну фразу, так чего же надо этому существу, что сейчас суетится и рассказывает ей о собственной неудаче и потери любимой игрушки? А говорил паренёк об их мире, словно у него отобрали любимую куклу, создали мир… Как глупо, они - чей-то эксперимент. Плевать. На всё. Весь мир рухнул в эти несколько часов, всё, что раньше казалось вечным, стало прахом, а раз так, то ей просто плевать. Цепляться за жизнь, где ты подопытная мышь? Нет, спасибо, к чёрту.

– НУЖНА!
– крик мальчика разнесся по всей Цитадели, как весенний гром, а его глаза буквально засверкали, он окутался тьмой, по которой пробегали молнии, - ты заботилась обо мне и хотела спасти. Не все в этом мире окончательно превратились в дерьмо, и именно их я хочу спасти. А ты мне в этом поможешь, - он не спрашивал, а приказывал. Как Бог, как создатель, как высшее существо и его не интересовало, что женщина может испытать боль от проявления его силы.

Крик мальчика можно было сравнить с тем, как кто-то по одному разрезает тупыми ножницами нервы, хотелось послать всё к чёрту, но нет, существо пристало к ней, словно приклеенное. Она ему поможет. Ага. Конечно. Десять раз. Выглядел сейчас Рейн устрашающе, но на удивление страха перед ним не было. Возможно, это было от обречённости, которая уже захватила женщину с головой, а может и от того, что она просто не могла считать ребёнка опасным или хотя бы равным ей противником.

– И ты пойдешь со мной, - от такой эманации силы воздух начал дрожать, как в летнюю жару, а пальцы мальчишки крепко сжали ладонь некромантки, - увидишь, что должна.

Злость переполняла всю сущность Бога, и он даже не пытался бороться. Проклятия слетали с его губ одно за другим, на разных языках, которые только мог знать тот, кто живет много тысячелетий и видел и создал не один мир. Схватив женщину, он начал исчезать из Цитадели, вместе с ней, чтобы появится в Лаборатории и показать ей, что наделал его ученик и что происходит с миром.

Внезапно в одном месте в Лаборатории воздух потемнел и соткал тонкими нитями фигуру мальчика, держащего за руки женщину. Однако, милое детское лицо было наполненное яростью и перекошенное от избытка негативных эмоций. Стоило ему и его спутнице оказаться в этом помещении, как он тут же ее отпустил и махнул рукой, обводя обгоревшее помещение взглядом.

– Вот, это лаборатория, из которой мой ученик, будь он неладен, натворил своих дел и наблюдал, как ваш мир гибнет. Вместо того, чтобы хоть как-то мне сообщить или попытаться все исправить. Здесь он создал людей из оборотней, и с его попустительства началась вся эта хрень. Смотри, - жестко приказал он некромантке, - смотри и навсегда запомни, - он указал ей, - к чему может привести тупость и глупость. Целый мир погибает из-за двух идиотов. Здесь были системы, схемы, записи. Все к псу под хвост.

Бог был зол. По настоящему зол и готов еще раз предать все огню. С его пальцев уже срывались язычки пламени. Но конец уже и так был близок.

Там, где заканчивается лес, что скрывает в себе пристанища оборотневых стай, там, где заканчиваются стены, окружающие город вампиров и город людей, там, где солнце садится и, теряя равновесие, падает за горизонт…

Там обрывается мир. Мир, что привычен и знаком и Майрико, и Рэми, и Ли. Просто обрывается и прекращается, перестаёт быть, натыкаясь на огромную стеклянную стену, прозрачную, нескончаемую и явно закруглённую. За стеной ничего не видно, кроме мутноватых отражений деревьев, как в натёртом до ледяного блеска оконном стекле. Если поднять голову, то можно увидеть, что стена кверху, там, где начинается небо, чуть сужается, - солнечные лучи имеют другой угол преломления, словно скользят по изгибу стеклянной поверхности, хотя этого изгиба почти не видно.

И, если прищуриться и попытаться напрячь зрение, то можно увидеть где-то в центре неба вместо привычных крупных звёзд и облаков - пустоту.

Рафаэль медленно приближался к "краю мира". В том, что девушки пойдут за ним, он даже не сомневался. И хорошо, что к этому пресловутому краю возможно было дойти, не выходя из города, а то гореть бы вампирам на солнце…А так задымление сделало своё дело.

– Вот, - будто было не видно, проговорил учёный, постучав по стеклу костяшкой пальца, вздохнул.
– Это край вашего мира.

Прогулка по воздуху, хоть и относительной свежести, всё же помогла Рэми немного прийти в себя. Идти пришлось не так уж и долго, и когда они добрались до пункта назначения, женщина удивилась тому, что раньше никогда не знала об этом месте. Нет, может кто-то и предполагал, что их мир имеет край, но не настолько же буквально! Хотя, в этом, скорее всего, не было никакой странности. Оборотней интересовало только благополучие их стаи и ничего больше, если оно им не угрожало.

Ли шла сразу позади Рафаэля. Ни на кого не смотрела, устремив большие серые глаза вдаль, на горизонт. Вампирша все пыталась разобраться в ситуации, которая приобретала запутанный вид. Девушка подняла глаза наверх, дабы рассмотреть, где они находились все это время. Край мира от стука костяшкой по стеклу издал звон. Вот те раз.