Чтение онлайн

– Как думаешь, сколько здесь помещений? – крикнул Енька, постукивая вилкой.

– Где, в барском? – долетело из-за двери.

– В замке!

– Четыреста четырнадцать, не считая подвалов.

Ого. Уже навел справки.

– А площадь?

– Тридцать пять акров, до рва.

С ума сойти. Живут же люди.

В душе гнездилась тень. Тяжелая. Чем-то пахло это все… нехорошим.

После обеда заглянул сам главный всея-всего, господин управляющий. Похоже, был в благодушном настроении, и даже улыбался:

– Погуляли? Как родовое гнездо?

– Холодно, – пожаловался, постаравшись не заметить сарказма. – Особенно ночью.

– С дровами беда… – расстроенно согласился благородный дорн. – Но я распоряжусь, чтобы у вас протопили.

Первый сучок. Енька нахмурился.

Какая к черту беда? Дров в землях завались.

– Печи выложены гранитом, – приоткрыл не совсем девичьи мозги, – для угля, так понимаю. Почему не пользуют углем?

Благодушие начало покидать господина:

– Не слишком ли… – но сразу взял себя в руки и ровно пояснил. – Уголь – это роскошь, милая. По нынешним временам.

Чего-то подобного ожидал, разглядывая паутину и давно не чищенные коридоры.

'Милая' кольнуло.

– Господин Хватц, – набрал побольше воздуха, как перед прыжком в воду, – мне что-то надо знать?

Благородный дорн отечески улыбнулся:

– Не бери в свою прекрасную головку, – чуть ли не потрепал по макушке, – наслаждайся и оставь проблемы мужчинам.

– Тем не менее? – настоял, пытаясь не замечать манеру тона. – У Дома долги? За что?

Это трогало? Серьезно?

Еще вчера не пришло бы в голову.

– Управление землями – сложное занятие, – сокрушенно вздохнул господин управляющий, неся на своих хрупких плечах тяжелое бремя вселенского груза. – Бора, северный ветер с гор, не позволяет дозреть урожаю. Ранние дожди выводят Лесенку из берегов, из Густогая еще десять лет назад всех выгнали уммы, а в Эхее, оказывается, завелись скальники. Тяжелые времена понуждают сжать волю в кулак и закатать рукава, – покачал головой, как отец народа, озабоченный процветанием своей страны.

– Сколько в княжестве деревень? – спросил озадаченный Енька.

– Более двухсот, и три города, – наставительно потряс седой бородкой дорн.

– И что, везде так плохо? – никак не мог взять в толк.

– Север… – будто вердикт в ответ.

Дела…

Хватц с видом заботливого отца оглядел покои и вдруг переменил тему:

– Не это сейчас главное, не об этом стоит думать, – нравоучительно вздернул палец, приняв многозначительный вид. – А об Андоре. Школе высокородных леди.

– Что? – не сразу дошло до Еньки.

– Посмотри на себя, – снова укоризненно потряс бородкой, – крестьянка! А ведь доресса, из высшего общества, должна быть примером! Уметь одеваться, поддерживать светскую беседу, танцевать… – еще раз отечески оглядел покои и кивнул напоследок. – Подумай об этом.

С дуба рухнул?

– Одну минутку… – задержал на пороге талантливого стратега. – Я могу поговорить со счетоводами? Разобраться?

– С кем? – удивленно обернулся в дверях Хватц. – Зачем?!

– Хочу разобраться, – упрямо повторил Енька.

А что? Имею право.

Управляющий некоторое время смотрел, потом захлопнул дверь, так и не ответив. А Енька завис, задумчиво разглядывая дубовое полотно…

– Скальники? – подал голос за спиной Уалл. – Здесь?!

– Даже если так… – повернулся к нему экс-мальчишка. – Почему с этим никто не разбирается? Что, людей нет?

Замолчали, думая каждый о своем…

Платье раздражало. Бесило. Шелестело, подметая ступеньки подолом. Длинные волосы ниспадали за плечи, щекоча лопатки. Ладошка, придерживающая на бедре юбку, теперь с трудом обхватывала рукоять среднего меча. Изящные туфельки зачем-то цокали на весь замок: цок-цок-цок-цок…

Нежно-глупый вид. Кукла. Каждый встречный, каждый взгляд, каждое слово – мгновенно уничтожают реальность, к которой привык с детства, чуть ли не брызгая в лицо слюной: 'Баба-а! Девчонка! Больше не мужик!'

Натура не смирялась. Натура яростно бунтовала: 'Я девчонка? Я?! Тебе рыло расшибить, придурок?'

С детства ведь лез в драки, махал мечом…

Боги.

Если бы только увидел отец…

Длинный коридор административного корпуса – устоявшийся запах кожи, вонючих фирсовых чернил и грубого пергамента. Уже не барские хоромы – голый камень, истертый за столетия сапогами, низкий темный потолок, засиженный мухами. Приземистая дверь отозвалась гневным скрипом…

Из-за стола подскочили три писаря-счетовода и чуть ли не хрустнули носами о столешницу.

– Я могу посмотреть учетные книги? – поинтересовался, с любопытством оглядываясь.

Просторное помещение с низким потолком, закопченным от свечей. Обширный стол, несколько чернильниц, перья, пергаментные листы, большой подсвечник. Вдоль стены – длинный стеллаж, весь заставленный черными домовыми книгами. Счетоводы в черных засаленных сюртуках, как принято у работников этой профессии, в коротких штанах и белых чулках. Руки и носы заляпаны чернилами.

– По какому уезду, госпожа? – с готовностью отозвался тот, что постарше.

– Итоговые, за последний год.

Засуетились и через несколько секунд бухнули на стол высокую стопку толстых фолиантов, смахнув пыль. Енька задумчиво открыл верхний. Густо исписанные цифровыми колонками страницы. Мелким убористым почерком. Перевернул пару страниц…

– Это Северо-запад, с расчетом по милевому коэффициенту, – почтительно подсказал старший.

– Что? – оторвался Енька.

– Ну… – сделал пасс ладонью счетовод, – стоимость привоза повышается с расстоянием. Чем дальше уезд, тем выше коэффициент.

Гм. Логично.

Уалл зачарованно разглядывал колонки, будто волшебное действо…

Черт.

Чем он думал?

– Спасибо, – закрыл книгу, кивнул другу и вышел из комнаты.

И как он рассчитывал это проверить? Тут голова нужна, размером с его гардеробную, плюс обучение и опыт…

На улице ярко светило солнце, вытянув от стен длинные тени. Пара плотников в конце двора стучала топорами, двое грузчиков разгружали телегу. На въездной башне виднелась фигура скучающего дозорного. Ветер покачивал приоткрытую створку ворот, гнал по мостовой старую солому и листья…