Чтение онлайн

Перед кофе Никодимова собиралась подать румяную жареную картошечку и курицу с ананасом, грибами и орехами. Это было ее фирменным блюдом и всегда с удовольствием съедалось гостями до последнего орешка.

В общем, предстоящий вечер и (как хотелось бы) ночь были продуманы Нелей во всех подробностях, и программа не обещала серьезных сбоев. Если Наташенька по малолетству, к примеру, не любит курицу с ананасом, то для нее было заготовлено картофельное пюре с паровой котлеткой, вишневый компот, мороженое и, на всякий случай, куплены еще и конфеты «Мишка на Севере». Подстраховавшись таким образом со всех сторон, Никодимова твердо верила в успех мероприятия, но все-таки волновалась перед приходом Пылаева с дочерью так, что ей три раза пришлось бегать в ванную, мыть потеющие подмышки и заново мазать их антиреспирантом.

Несмотря на все Нелины приготовления, с самого начала все пошло наперекосяк. Вбежавшая в прихожую Наташенька ловкой ручонкой сдернула с плеч тети Муравья посадскую шаль с золотыми кистями, и Алексей сразу получил возможность увидеть, что на Неле предусмотрительно надет домашний халат без пуговиц. Он тут же отобрал у дочери шаль и даже дал ей легкий подзатыльник, но дело уже было сделано, и снова набрасывать шаль на плечи Неле не захотелось.

Наташенька отказалась не только от курицы с ананасом, но и от картофельного пюре с паровой котлеткой и сразу потребовала себе пирожных и конфет. Алексей сказал, что дочке вполне можно дать сладкое. Дома пришлось ее как следует покормить, поскольку терпеть голод «до гостей» дети не умеют. Поедая пирожные, Наташенька без умолку рассказывала про плохого мальчика Алика Хомякова, который ее все время дразнит, а Галинатольевна ему это разрешает, и про то, что скоро у них в садике будет концерт, и ее назначили птичкой-зябликом. Она требовала, чтобы тетя Муравей объяснила ей (потому что папа не знает), почему зяблика называют зябликом, и курица с ананасами как-то была скомкана. Когда Наташеньку усаживали перед телевизором, Неля вспомнила, что так и забыла спросить, любит ли Алексей глинтвейн, но теперь почему-то спрашивать постеснялась, решив, что лучше без всякого спросу всыплет привораживающую смесь в кофе.

После мультфильма Наташенька пожелала смотреть хоккей на траве, и Неля с Алексеем вынуждены были еще раз повторить курицу. Пылаев, слегка освобожденный от дочери, наконец смог благосклонно посмотреть на Нелю и даже сказать, что никогда в жизни не ел такого вкусного блюда и что никак не сообразит, какие в нем ингредиенты. Довольная и сразу раскрасневшаяся Неля в подробностях все ему объяснила и разошлась до того, что собралась непринужденно зажечь ароматические свечи заодно с аромалампой северной страны Суоми. Алексей остановил ее словами, которые она больше всего хотела услышать:

– Ничего такого не надо, Неля, я и так останусь, если вы именно этого хотите…

Именно этого она и хотела, и даже догадывалась, что он сразу понял, зачем его приглашают в гости, и все же ей стало почему-то так тошно, что она, с трудом сдержав слезы стыда, спросила:

– Ну а кофе вы будете? Я умею готовить такой… с пенкой… а можно со сливками…

– Конечно буду, с пенкой, – по-доброму улыбнулся он, и она как-то сразу успокоилась. Они взрослые, свободные люди и ничего плохого не делают. В конце концов, он всегда может уйти, если вдруг почему-то посчитает интимные отношения с ней постыдными.

Раз он не хочет кофе со сливками, то лактеарт тоже отпадает, хотя, конечно, можно попробовать рисовать на пенке… Нет, она ни за что не сможет предложить Пылаеву подобное развлечение. Но сама-то она вполне может незаметно нарисовать на пенке сердечко… Можно и не зубочисткой, а ложечкой. Алексей даже не догадается, что она делает.

Когда Неля вернулась в комнату с двумя чашечками кофе с пряностями и с плотной пенкой, Наташенька уже спала, свернувшись калачиком в кресле перед телевизором. Алексей стоял над дочерью в глубоком раздумье, будто витязь на распутье.

– М-можно положить Наташеньку в д-другую комнату, – запинаясь, предложила Неля. – Я там специально… п-приготовила все, чтобы она не упала… если что…

Алексей кивнул, осторожно взял дочь на руки и понес туда, куда ему указали. Когда девочка была устроена, они вернулись к остывшему, но с так и не опавшей пенкой кофе.

– Ну и ну! – опять улыбнулся Алексей, разглядывая пенку. – Держится! Вы – мастерица, Неля!

И мастерице Неле, сжавшейся от ужаса (потому что сейчас все наконец должно произойти или… не произойти), от его слов опять стало легче. Она улыбнулась ему в ответ и сказала, что получение плотной кофейной пенки – ее тайное знание, которое она пока еще никому не открывала. Потом они пили остывший кофе, а Неля думала, что и с интимной музыкой пролетела. Наташенька спит, и беспокоить ее не стоит. Остались всего два пункта практически полностью проваленной программы, а именно: г) соблазнение эротическим бельем и д) собственно интимные отношения. Бедная Неля не могла даже представить, как приступить к выполнению пункта «г», не говоря уже о сакральном «д». Можно, конечно, специально ослабить пояс, чтобы он соскользнул, будто бы сам собой, и тогда полы халата разъедутся в стороны, но что при этом подумает Алексей! Когда в комнате была Наташенька, халат почему-то не расходился, а стоило уложить ее спать, как он вдруг начал терять пояс и эротично демонстрировать белье!

У несчастной Нели от мучительных раздумий и опять окатившего ее горячей волной стыда начали дрожать и кривиться губы. Она готова была разрыдаться, когда Алексей вдруг самым непринужденным образом попросил у нее полотенце и прошел в ванную. Воспрянувшая духом Никодимова мигом разложила диван и застелила его. Можно, пожалуй, пренебречь пунктом «г», то есть снять так и не осмотренное Пылаевым эротическое белье, потому что оно здорово намяло ей с непривычки некоторые особо нежные места. У нее есть почти прозрачная ночная сорочка, которая гораздо больше подойдет к ее выходу из ванной, куда она непременно зайдет после Алексея.

Таким образом благодаря Пылаеву их перемещение из-за стола в постель произошло довольно непринужденно и самым естественным образом. Так укладываются на семейное ложе уже много лет прожившие в браке семейные пары. Неля Никодимова почти ничего не знала о браке, а потому ее нисколько не задели спокойствие Алексея и его, как ей показалось, нечеловеческая выдержка. Она, наоборот, была благодарна ему за то, что он помогает ей преодолеть и неловкость, и рвущий душу стыд.

Когда все, о чем она так мечтала, было кончено, Неля не выдержала и сказала, что любит его. Он нежно поцеловал ее в губы, тех же самых слов, правда, не произнес, но она и не ждала их. Она прижалась к нему как можно теснее и жарко зашептала в ухо:

– Ты привыкнешь ко мне, Лешенька, вот увидишь… А потом, может быть, и полюбишь… Я все сделаю для этого! И Наташеньке со мной будет хорошо… И пусть она называет меня тетей Муравьем, пусть! Ты ее не ругай! Мне и не обидно нисколько… А она потом тоже привыкнет!

– Только не завязывай ей на макушке бант, прошу тебя, – сказал вдруг Алексей.

– Бант? – удивилась Неля.

– Да, бант… Она очень не любит бантов. И ненавидит брюки. Я уж и не знаю, каким образом выбросить ее старое зеленое платье. Все время требует, чтобы я ей надевал только его, потому что у него большие карманы, в которые она вечно сует всякую дрянь…

– Мы, Лешенька, обязательно справимся с этим платьем. Мне оно тоже не нравится. И банты я ей завязывать не буду. Я, знаешь, думаю, что ее надо просто коротко постричь, и тогда волосы не будут так путаться!

– Ты это здорово придумала! – радостно откликнулся он. – И как я до сих пор сам не догадался? Наташе должны пойти короткие волосы!

Алексей благодарно поцеловал Нелю в висок, а она подумала, что он обязательно женится на ней и у них будет замечательная семья. Они очень хорошо понимают друг друга. Он не мог этого не заметить.

Алексей Дмитриевич Пылаев начал раздражать Оксану. Когда он находился рядом, она все время чувствовала себя раздетой. Ей казалось, что при каждой встрече он сразу вспоминает, как она перед ним унизилась и как отвратительно в тот момент выглядела. Какой бы джемпер или блузку с глухим воротом она ни надела, ей представлялось, будто Пылаев непременно думает что-то вроде: «Уж я-то, милочка, точно знаю, как ты выглядишь обнаженной. Нечего и прикрываться». Конечно, можно его уволить, она ли не начальница в своем магазине, но Оксана понимала, что будет без него как без рук. В отличие от нее, бывшей медсестры, Алексей окончил институт торговли и уже работал товароведом в других магазинах. То, до чего она доходила интуитивно и чутьем, для Пылаева было обычным и хорошо знакомым делом. Короче говоря, он был отличным специалистом, и магазин много потерял бы, если бы Оксана его выгнала.