Чтение онлайн

Какие мерзкие у нее в прихожей обои… Желтые и вытершиеся. Давно пора переклеить. У нее все никак не доходили руки… из-за магазина. Она думала, что они сделают ремонт вместе с Алексеем, но теперь уж не сделают. С ума сойти! О чем она думает?! Какие-то обои… Ей нет никакого дела до обоев… Ей ни до чего нет дела… Конечно, она знает, где он живет. Она может пойти к нему и умолять, но… наверно, не надо. Раз он смог заподозрить ее в измене, значит, ничего не нужно…

Хорошо бы заплакать. Со слезами уходит боль, если и не вся, то хоть какая-то ее часть. Но почему-то слез нет. Это странно. Она осталась в этом мире совершенно одна, а слез нет. Она даже не в состоянии оплакать собственную потерю. Внутри все закаменело и даже не болит. Внутри ее вакуум, пустота, жуткий ледяной космос…

А начиналось все хорошо… Наташенька так обрадовалась неожиданно найденной маме, что никуда не отпускала Оксану от себя. Она пела ей песни, выученные в садике, рассказывала стихи, знакомила со своими любимыми игрушками, главной из которых был плешивый и потершийся на швах заяц с поникшими от старости ушами. Первое время они с Алексеем не могли даже обняться, потому что девочка тут же встревала между ними, а спать желала только в одной постели с Оксаной.

Оксана и сама была счастлива нежданно-негаданно обретенной дочкой. Ей уже давно пора было иметь своих детей, и дочь Алексея подоспела как нельзя кстати. Оксане нравилось в обнимку с ней смотреть мультфильмы; лежа под одним одеялом, читать сказки и так любимые Наташенькой книги про животных. Она с удовольствием купала и собирала свою девочку в садик и воспринимала ее только так – дочка Наташенька. Оксана была по-настоящему счастлива своей новой ролью. Она имела все, что только может пожелать женщина: любимого мужчину, любимого ребенка и любимую работу – обожаемый комиссионный магазин. Казалось, что от жизни ей больше нечего и желать.

А потом вдруг все испортилось, и именно из-за того самого мороженого, которое Наташенька с тех пор вспоминала раза по три за день. В один из выходных они с ней вдвоем, без Алексея, возвращались домой из торгового центра, где покупали девочке к осени туфельки и куртку. Возле яркого стеклянного «стакана», в котором продавалось мороженое, Наташенька остановилась и попросила купить ей вафельную трубочку с розовым, как она выразилась, носиком. Оксана мягко отказала, сказав, что не стоит есть сладкое перед обедом. Наташенька попросила снова. Оксана опять отказала. Девочка притопнула ножкой и заявила, что вообще не пойдет ни на какой обед, если ей сейчас же не купят «розовый носик». Оксана погладила ее по пушистым золотым волосам и согласилась купить мороженое с тем условием, что они возьмут его домой и Наташенька съест его после обеда. Девочка, набычившись, не произнесла ни да, ни нет. Оксана купила две трубочки: одну с «розовым носиком», а другую – с «полосатым» и даже позволила Наташеньке нести нарядный пакетик домой.

Обед девочка съела без всяких капризов и, как говорится, до последней крошки и капли: и борщ, и курицу с картошкой. Когда довольная собой и дочкой Оксана торжественно выдала Наташеньке вожделенную трубочку с «розовым носиком», девочка вдруг, сильно размахнувшись, запустила ею прямо в холодильник. Мягкое мороженое тут же потекло по его белой створке, а вафельная трубочка так и осталась торчать нелепым буратиньим носом.

Разгневанный Алексей выгнал дочь из-за стола и громовым голосом велел дочери отмывать холодильник. Наташенька взревела благим матом. Расстроенная Оксана принялась собственноручно вытирать холодильник, но выходной был уже испорчен. Наташенька дулась весь оставшийся день и периодически плакала в живот своего грязного зайца, которого никак не давала привести в порядок, и уснула раньше обыкновенного, часов в восемь вечера.

Утром она встала как ни в чем не бывало и даже обнималась с «мамочкой», как до случая с мороженым. Обрадованная Оксана решила, что инцидент исчерпан, но оказалось, что радость ее была преждевременной. Наташенька начала ежедневно проверять ее, что называется, на вшивость. Она нарочно ходила по лужам так, чтобы промочить ноги, крошила и мочила на столе хлеб, рисовала на обоях и вылила на пол лучшие Оксанины духи. Она изо всех своих силенок нарывалась на скандал. Оксана тоже из последних сил держалась спокойно, чтобы не дать девочке возможность скандалить. Наташеньке не понравилось, что все ее усилия пропадают даром, и она порезала ножницам свою новенькую, только что купленную осеннюю куртку. Алексей не выдержал и довольно сильно ее отшлепал. Это было как раз то, чего так ждала Наташенька. Она устроила дикую истерику, и в этот день Оксана впервые услышала, что она – ненастоящая мама.

На следующий день выяснилось, почему девочка усомнилась в Оксане. Когда она привела Наташеньку в садик, из группы выскочила тетя Злюся в несвежем халате практически на голое тело и самым отвратительным голосом завопила:

– Воспитывать надо девочку, а не в новые кофточки наряжать! Никакого сладу с ней нету! Замучила весь детский сад! Я, конечно, понимаю, что она не ваша, а потому можно сквозь пальцы смотреть на ее паршивый характер, но…

– Что вы несете! – возмутилась Оксана и прижала Наташу к себе. – Она моя дочка…

– Да ладно, – махнула костлявой и сморщенной рукой тетя Злюся. – Знаем мы, кто кому дочка, – и юркнула в дверь какой-то каморки при раздевалке.

Наташенька с силой вырвалась из рук Оксаны и побежала в группу. Тетя Злюся победила. Оксана это понимала. Но что она могла сделать? Разбираться с неумной нянькой глупо, да и поздно. Она уже сделала свое черное дело. Наташенька, наверно, не раз слышала из ее змеиных уст, что Оксана ей не мать.

А дальше события, одно отвратительнее другого, посыпались, будто из прорвавшегося мешка.

Следующим вечером они втроем вернулись из «Нового взгляда» и не успели даже поужинать, как в дверь позвонили. Не дожидаясь приглашения, в квартиру влетела молодящаяся бабушка с третьего этажа, Галина Степанова Кузьмина, размахивая детской розовой курткой.

– Вот! Полюбуйтесь, Оксана! – выкрикнула Галина Степановна и сунула ей под нос грязную куртку. – С тех пор, как в нашем доме живет дочь вашего… – Она явно хотела сказать – сожителя, но спохватилась и ввернула нежное: – Возлюбленного… нормальным детям совершенно невозможно гулять во дворе! Эта девочка… – Галина Степановна ткнула желтым пальцем в сторону сжавшейся в углу Наташеньки, – толкнула нашу Яночку прямо в грязь!

– Но… позвольте! Вашей Яночке уже лет десять, а Наташе и шести еще нет! – возмутилась Оксана. – Каким образом она могла обидеть вашу внучку?

На крик в коридор вышел Алексей и спросил:

– Что-то случилось?

– Конечно, случилось! – подскочила к нему Галина Степановна, воинственно размахивая курткой. – Ваша дочь распускает не только руки, но и язык! Она обзывает нашу Яночку… вы не представляете… розовой цыпкой! Где это видано?!

– Розовой цыпкой? – не удержавшись, фыркнул Алексей.

– То есть… вам, как я гляжу, это нравится! – завизжала оскорбленная за внучку бабушка и повернулась к Оксане: – А вам, милочка, не к лицу сожительствовать (Галина Степановна все же не утерпела, чтобы не ввернуть это слово) черт знает с кем!

– А ваша Янка сама обзывает меня образиной и ублю… ублюдом! Вот! – крикнула из своего угла Наташенька.

– А вот это уже куда серьезней розовой цыпки, – сразу перестал улыбаться Алексей. – И если ваша внучка еще раз позволит себе подобный выпад против моей дочери, то дело не окончится всего лишь грязной курткой! Я вас уверяю!!

– То есть вы мне угрожаете? – еще пронзительней взвизгнула Галина Степановна. – Да я в милицию! Да я…

– Я вас только предупреждаю, – спокойно ответил Алексей и открыл дверь, недвусмысленно призывая ее покинуть помещение. – А в детскую комнату милиции я могу и сам сходить. Пожалуй, есть смысл поставить вашу Яночку на учет!

Яночкина бабушка поперхнулась тем, что собиралась выкрикнуть, и выбежала на лестницу.

– Да когда же вы успели поругаться с этой Яночкой? – обратился Алексей к Наташеньке. – Ты ведь одна никогда и не гуляешь!