Чтение онлайн

Его большой палец касается моих губ, опаляя кожу. Делаю выдох, он тут же втягивает воздух из моих лёгких, и запечатывает рот поцелуем. Это похоже на цунами, волну разрушительной силы, сметающую всё вокруг, прошлое, будущее, все планы. Чистая природная мощь, растворяющая всё сущее в мутном бурлящем потоке, которому не видно конца. Наши языки жадно лижут друг друга, зубы впиваются в губы до крови, до боли. Стоны заполняют пространство кабинета, это похоже на плач, на волчий вой по утраченному навсегда члену стаи. В этом поцелуе вся боль невыплаканных слёз, вся сладость томления, вся горечь несказанных слов и отчаяние от того, нам не суждено случиться.

Макар с болезненным стоном отталкивает меня, словно отрывая от себя прямо с кожей.

— Я пошёл, — мрачно бросает он.

— А такси? — робко спрашиваю я.

— Дойду пешком. Мне надо проветрить мозги.

Он отодвигает меня в сторону, спрыгивает на пол, и идёт к выходу.

— Давай я подвезу тебя!

— Нет! — рявкает он в ответ, и исчезает за дверью.

Я остаюсь одна в холодном свете хирургической лампы.

...

Как только Макар вышел за дверь, для меня будто поднялся занавес, и взору открылась отвратительная сцена реальности. Вот она я в центре — главная героиня, освещённая ярким белым софитом. Дальше сюжет стремительно закручивается, и из положительного персонажа я, вдруг, превращаюсь в лживую интриганку, слабую на передок. Эта гиена в овечьей шкуре содрала денег с бывшего, чтобы починить нынешнего. Она просто не смогла смириться с его несовершенством. Эта стерва соблазнила брата своего парня, морочила ему голову, пока он не влип в историю с этой малолеткой. Даже собаку она не смогла сберечь, пёс не продержался и двух недель без своего хозяина. И вот она я, стою посреди сцены, запятнанная кровью, насквозь фальшивая изменщица и обманщица.

Слышна барабанная дробь, что-то меняется на сцене, включаются яркие прожекторы, время выхода на сцену прозревшего парня. Вот он выходит, на глазах девственно-белая тряпица. Он улыбается в предвкушении, что увидит свою дорогую возлюбленную. Его рука тянется к повязке, и медленно стягивает ткань. Он щурится от яркого света, но, вот, зрение возвращается к нему, и что же он видит?

...

Звон металла от удара об плитку пола приводит меня в чувство. Виденье театра одной актрисы растворяется в реальности. Лоток с окровавленной ватой и обрезками ниток упал на пол, задетый моей рукой.

"Надо навести порядок, и поскорее уходить..."

Прибравшись в операционной, и сложив мусор в пакет, я оглядываюсь вокруг, не пропустила ли чего. В воздухе ещё висит солоноватый запах его крови, смешанный с антисептиком. Эти бытовые действия немного отвлекают от мрачных мыслей.

Тело бьёт мелкая дрожь, пока я иду к выходу, стараясь всё сделать правильно, и не выдать себя. Закрываю клинику и иду к машине. Мысль о том, что в пакете лежит вата, пропитанная кровью человека, которому я была готова отдаться, всего лишь пятнадцать минут назад, обжигает нутро как уксусная кислота.

Вязкая влага на трусиках — молчаливое свидетельство моей несостоявшейся неверности.

"Только благодаря ему, ничего не произошло... Кто ты такая вообще? Кто ты мать твою?"

Осознание правды словно обдаёт меня кипятком с головы до ног.

"Но это и есть я!!! Это мать вашу, и есть я, настоящая!!!"

Тот образ, который лепился с малых лет сейчас слезал с меня, как засохший кокон с новорождённой бабочки. Но миру явилось отнюдь не яркое трепетное создание. Медленно и робко расправила свои отвратительные коричнево-жёлтые крылья бабочка бражник. Вот они трепещут, и раскрываются полностью, обнажая странный пугающий узор на спинке — мёртвую голову.

"Сколько лет я жила не своей жизнью? Не рисковала, не делала того чего хотела, не любила по-настоящему... Я постоянно старалась подстроиться, угодить, войти в положение... Холила свой образ святоши... Но я не такая!"

Дрожащей рукой завожу автомобиль, и выжимаю педаль газа с сумасшедшей идеей.

"Я расскажу Матвею всю правду... Всю... Пусть он знает, кто я такая на самом деле... И если он не захочет быть со мной, я приму это с достоинством".

По дороге домой я проезжаю тату-салон, надпись на двери говорит о том, что там открыто. Шальная мысль посещает твою голову. Резко сворачиваю, получая вдогонку разъярённые сигналы, но теперь мне плевать. В этот вечер на моём теле появилась первая татуировка.

Ложусь спать впервые за много лет без чувства тревоги и мыслей, что сделала что-то неправильно. Место тату на коже печёт, но эта боль даже приятна, она говорит о том, что я ещё жива.

Вспоминая поцелуй с Макаром, я ни о чём не жалею, жить дальше не зная вкуса его губ было бы немыслимо. Засыпаю с едва заметной улыбкой на лице. Завтра у Матвея операция.

Утром звонит Матвей. Ещё пару дней назад я бы старалась держаться бодрячком, и лепетала о том, что всё будет хорошо. Но вчера родилась новая я и "старые одёжки" мне стали чертовски малы.

— Я переживаю настолько, что с горшка не слезаю практически, — вещаю я, прямо из туалета.

— Ого! Волнение так действует? — удивляется Матвей.

— Да, представь...

— Я тебя там не отвлекаю от важных дел?

— Даже врать не буду, я думаю ты слышишь эхо...

— Рад, что наши отношения вышли на новый уровень доверия, — посмеивается мужчина.

— Ты давай там, не подведи меня!

— Будет сделано! — с энтузиазмом отвечает Матвей.

— Целую тебя...

— А я тебя... Скоро увидимся... На этот раз по-настоящему, — многозначительно обещает Матвей.

Секунды тянутся как часы, часы — как световые дни, а день превращается в световой год. Я уже выпила столько корвалола, что он бы мог усыпить лошадь, а может и целый табун. Ближе к вечеру получаю входящий от Матвея.

— Привет, ну как ты?!

На том конце отвечает незнакомый мужской голос.

— Это доктор Сниткин.

— Добрый день Вячеслав Юрьевич...

— Матвей Сергеевич сейчас отходит от наркоза, ему тяжело говорить. Операция прошла в штатном режиме. О результатах будет известно после снятия повязок.

— Так он будет видеть? — затаив дыхание спрашиваю я.

— Результат пока не ясен, — уклончиво отвечает эскулап.

От этой фразы мне просто срывает крышу, даже выпитый корвалол не помогает.

— Слушайте, я сейчас очень стараюсь держать себя в руках. Но вы там не обалдели? Вам заплатили 6 миллионов!!! Чтобы что?

— Простите... Я, возможно, не ясно выразился. Ваш муж будет видеть, это однозначно. Вопрос в качестве зрения, его остроте и адекватности восприятия. Мы пока не можем судить о результатах операции.

— Я сейчас слышу какой-то невнятный бред, — рычу я в трубку.

— Вам нужно успокоиться. Главное, что зрение будет восстановлено, даже если частично. Это уже большой прогресс.

— Если этого не случится, я буду судиться с вами, пока не верну всё до копейки, а может и больше! — последние слова я ору в трубку, и нажимаю сброс, чтобы не наговорить лишнего.

"Вот же суки!!!! Прогнозы не ясны... Охуели в край!"

В какой-то момент я понимаю, что маты в твоей голове звучат голосом Макара.