Чтение онлайн

– Меня устроят мои прежние комнаты, – возразила я ей и тут же словила удивленный взгляд мачехи. Про мужа то я совершенно забыла. Развернулась лицом к дракону, чтобы объясниться, но мужчина лишь положил руку на мою талию, слегка прижимая к своему телу.

– Я согласен и на покои Найтири, – слова Киллана заставили не только Бэкки беззвучно открывать и закрывать рот, но и удивили меня. Затем дракон просто повел меня внутрь. – Моя жена хочет попрощаться со своим отцом. Мы не намерены задерживаться здесь больше положенного времени.

Я не стала подниматься в свои покои. Отчего-то я была уверена в том, что мачеха давно все выгребла из моей комнаты все, что можно было присвоить себе. Мне не хотелось, чтобы Киллан увидел скромные стены и убранство. Также я давала Бекки время, чтобы вернуть все на свои места, чтобы она не опозорилась перед повелителем драконов. Да только мачеха вряд ли воспользуется выделенным ей шансом. Женщину больше интересовало, когда уже завершится церемония прощания и она сможет услышать оглашение завещания маркиза Берризод. Я уже видела, что она давно уже все здесь считала своим. «Ну хоть все сделала как положено», подумала я, шагая по коридорам замка под руку с драконом.

Весь замок словно был окутан печалью по ушедшему маркизу. Воздух в коридорах и в залах наполнился тяжёлыми вздохами слуг и обывателей замка. Церемония прощания проходила в замковой капелле, отделанной изумительными резными деревянными узорами и украшенной мраморными статуями. Роскошные ткани свисали с флагштоков, подчеркивая величественность и силу, которым отличался маркиз Берризод при жизни. Алтарь был украшен цветами и свечами, что служили символами покоя и утешения для всех присутствующих. Гроб с телом отца Найтири стоял на некотором возвышении. Он весь был усыпан гирляндами цветов. Единственное, что бросалось в глаза, что простится с маркизом собралось мало людей. Здесь присутствовали только обитатели замка, других родственников или близких маркиза я не наблюдала. Неужели мачеха не стала сообщать никому? Ладно я, до меня она обязана была донести весть о гибели маркиза, но все равно не сделала этого. Боялась за наследтво? Если бы не письмо от лекаря. Но остальные? И по лицу Бекки я увидела, что она не хотела расточительства на нежеланных гостей. Мачеха думала, что тратит свои деньги.

Началась трогательная молитва по ушедшему. Я встрепенулась, сожалея о том, что именно я провожала маркиза в последний путь, а не его родная дочь Найтири. Киллан все понял по-другому и положил руки мне на плечи, показывая свою поддержку. Затем последовали последние слова и взгляды на лицо усопшего, как и выражение своего почтения и скорби по уходу умершего.

Похороны и прощание с маркизом замка Берризод прошли величественно и торжественно, полными печали и уважения. Слуги были особенно сильно опечалены потерей своего лорда. Они не знали, что их будет ожидать уже завтра, когда огласят завещание. И вот литургия завершилась, и малочисленная процессия проследовала к месту захоронения. На семейном кладбище за замком отцу Найтири предстояло найти свой покой. Я долго простояла сперва возле выкопанной могилы, затем уже возле огромного камня, что украшало место захоронения. Про себя шептала слова прощания и прощения, что вместо Найтири здесь стояла я. Пришла в себя лишь тогда, когда Киллан укрыл меня пледом. Погода окончательно испортилась, словно и она скорбела по ушедшему маркизу Эйверел, и моросил не то дождь, не то снег, будто горькие слезы, но я не почувствовала и этого.

– Тебе нужно согреться, – руки свои дракон так и не убрал, продолжая обнимать меня за плечи. – Твоего отца уже не вернуть, а ты можешь простыть.

Мы вернулись в замок. Мачеха тут же распорядилась насчет ужина, но я захотела сменить намокшее платье. Только Киллан не захотел отпускать меня. Дракон прошелся вдоль моего тела руками, как я тут же почувствовала тепло.

– Поужинаешь и пойдешь отдыхать. Завещание зачитают уже завтра, – никто не посмел возразить ему. – Я буду рядом, – зачем-то добавил он вслед.

Ужин прошел почти в молчании. У меня не было ни сил, ни желания вести светские беседы. Киллана усадили во главе стола, как самого влиятельного среди нас. Он все время кидал взгляды в мою сторону, кратко отвечая на вопросы мачехи. Гелата и Гвиате прятали свои улыбки и кидали в сторону повелителя драконов свои призывные взгляды. Терпению и выдержке дракона, как и его снисхождению в адрес моих сводных сестер можно было позавидовать, а ведь уму девочкам нет. Но стоило мне начать ковыряться в тарелке, как Киллан тут же встал из-за стола.

– Моя жена устала и ей нужен отдых, – произнес он, подавая мне руку. Я с радостью завершила ужин, но в сторону своих покоев шла с некоторым замиранием сердца.

Теперь меня пугало не только убранство и состояние комнаты, но и то, что мне придется остаться в одном пространстве с драконом.

Наедине, пусть и со своим мужем…

Как я и думала, мои покои поразили нас чуть ли не спартанской обстановкой. На полу не было прежнего ковра с длинными ворсинками. На стенах светлыми проплешинами зияли места, где раньше висели картины. Балдахина над кроватью тоже не оказалось. Кому только понадобилась старая и пыльная ткань? Окна смотрели на нас огромными глазищами. Лишь одинокая кровать возле окна и покосившийся шкаф подпирал стену.

Агария стояла посередине опустошенной комнаты и смущенно опустила голову, но ее вины здесь не было. Мне было неудобно только перед мужем, но Киллан ни словом, ни взглядом не дал понять, что его что-то не устраивало. Все же кое-что Бекки постаралась вернуть на место, просто не преуспела в этом деле. Хотя времени для этого у нее было предостаточно. Значит просто не захотела, уже начиная показывать мне свою власть. Только не рано ли? Но я решила не заострять на этом внимание. Завтра все выяснится окончательно, когда зачитают завещание маркиза Берризод. Сейчас же для меня, главное, что кровать была на месте. Усталость навалилась на мои плечи тяжелым и неподъемным грузом, что мне не хотелось даже принять ванну перед сном. Желание сразу завалиться в постель было велико, но недоступно. Агария настояла, да и Киллан оставил ей распоряжение приготовить для меня ванну с травами. Сам дракон, как только проводил меня до покоев и поговорил с горничной, ушел. Я не знала, давал ли он мне время принять ванну или решил переночевать в других покоях. Скоро и вовсе перестала думать о муже. Опустившись в горячую воду, я только тогда почувствовала, насколько промокла и замерзла там под дождем, стоя перед могилой. И только магия мужа не давала мне тогда окоченеть. Расслабилась я настолько, что чуть не уснула в воде.

Агария вовремя посуетилась: помогла мне вымыться и вытереться, как и подала отвар перед сном.

– Ваш супруг распорядился, – с улыбкой на лице «сдала» она мне дракона. Горничная была рада тому, что Киллан крутился вокруг меня, выражая свою заботу.

Меня таки потянуло полюбопытствовать насчет его, где он был сейчас, но я отдернула себя. Между нами нет отношений, как и у меня нет права интересоваться его местонахождением в замке отца. Пусть хоть в комнатах Гелате или Гвиате горячую ночь проведет, мне все равно. Не зря же они весь ужин строили дракону глаза. Насупившись, я укрылась одеялом и закрыла глаза.

День действительно выдался тяжелым. Сперва больной мальчик, затем ущелье с черным орехом и Киллан. Интересно, куда убрали кусты и плоды, что я успела «спасти» от огня мужа? Надеюсь, Анхель распорядился не уничтожать их. После известие о смерти маркиза Берризод и перелет. И хорошо, что мы успели на похороны. Не зря мачеха отправила гонца, а не ворона. Она и хотела, чтобы я не успела. Да только, видимо, подзабыла, что я вышла замуж за дракона. И прилетела не на одном из них, а с собственным мужем.

Все равно прощаться с маркизом было тяжело. Пусть он и являлся для меня никем и видела я его всего один раз в своей новой жизни. Мне было жаль, что родная дочь не смогла проводить отца в последний путь. Ведь я понятия не имела, где душа Найтири. В этом мире теперь нет ни отца, ни дочери. Их род прервется на мне, и то если я сохраню свою тайну и не выдам ее никому. Мысли были неутешительными. Слезы, горькие и горячие, сами потекли из глаз. Я так и уснула, незаметно для себя, тихонько скуля в постели и в одиночестве.