Чтение онлайн

Казахстан и Узбекистан не подают пример демократических новаций, которые могут сблизить страны. Обе страны являются авторитарными, что исключает добровольную и взаимовыгодную интеграцию. Поэтому о негласном лидерстве в регионе можно сказать, что быть лучшим из худших – не самое великое достижение.

Самостоятельное экономическое существование государств Центральной Азии начинается с момента крушения СССР. Трактовки причин краха социалистической системы существуют самые разнообразные – от мирового заговора до естественного вымирания геронтократического режима в Советском Союзе. Понятно, что Союз начал распадаться не в 1991 году, а экономический кризис разразился не в 1992 году, как следствие этого акта. Начало 80-х годов XX века даже советские экономисты, ощущающие на себе тяжелую пяту государственной цензуры, характеризовали как период «нарастания кризисных явлений в экономике». Следствием стали гигантский дефицит товаров первой необходимости, введение тотальной карточной системы. Так или иначе, Советский Союз не смог решить проблему нарастающего продовольственного и товарного дефицита, а затем и общего кризиса. Положение усугубляли гигантские внешнеполитические затраты, основанные на реализации идеологических установок. В первую очередь это военные расходы: война в Афганистане, содержание военных баз за рубежом, финансирование различных коммунистических, национально-освободительных или просто террористических организаций, окрашенных в красные цвета и использующих марксистскую риторику. Кризис в странах социалистического лагеря также ударил по экономике СССР. В 1980 году Польше была предоставлена помощь в размере 4,35 млрд рублей, а в 1981 году – 5,59 млрд рублей. В 1981 году СССР оказывал экономическую и техническую помощь 69 странам мира. Наибольший объем помощи приходился на Монголию (430 млн рублей), Кубу (357 млн рублей) и Болгарию (332,5 млн рублей). В первой половине 80-х годов СССР осуществлял военные поставки в 39 стран. [31]

Кризис усугублялся ежегодной ротацией умирающих старцев во главе СССР, которая стала символом приближающейся кончины советской партийной и государственной системы. Всем в стране и за ее пределами было понятно, что нужно менять очень многое. Но строительство социализма с человеческим лицом в виде Перестройки, осуществляемой без плана, по наитию Генерального секретаря Михаила Горбачева, привело к краху СССР.

В перестроечный период много неприятных слов было высказано демократами и прогрессивной прессой в адрес «агрессивно-послушного большинства» народных депутатов, представлявших среднеазиатские республики и Казахстан. «Татаро-монгольские» депутаты, по мнению московских демократически настроенных обозревателей и аналитиков, тормозили демократические преобразования, представляли погрязшие в коррупции национальные окраины. Но ведь коррупцией были больны не только окраины, но и вся советская верхушка. Следы многих коррупционных преступлений вели в Кремль. Все знали, что поток подношений, бравший начало с хлопковых полей, целины, строительных площадок или перерабатывающих предприятий, шел в высшие партийные и советские органы.

Представители восточных республик прекрасно понимали, что ослабление центральной власти повлечет за собой самые непредсказуемые последствия для Средней Азии и Закавказья. Уже тогда было понятно, что Прибалтика будет пользоваться поддержкой Европы. Точно так же как бывшие восточноевропейские сателлиты СССР, три балтийские сестры войдут в Европейский Союз. Украина и Белоруссия имели достаточный экономический потенциал для самостоятельного существования и выгодное географическое положение. Для этих республик была вполне ясная и даже радужная перспектива.

В то же время в случае распада СССР аграрно-сырьевые азиатские республики, не имевшие выхода к мировым центрам экономики, окруженные зонами конфликтов, столкнулись бы с огромными трудностями.

Вся идеологическая машина, научные труды и авторитетные мнения обрекали центральноазиатские республики в случае распада СССР на экономический и политический крах. Считалась аксиомой неспособность восточных союзных республик сформировать самостоятельную экономику, внутренний рынок, адаптироваться к научно-техническому прогрессу.

Одновременно советские идеологи официально провозглашали равенство республик, достигнутое в годы социалистического строительства. Практически все говорили о мощном экономическом и научном потенциале, который создала Коммунистическая партия на восточных окраинах. Благодаря этому они достигли экономического прогресса и вершин культурного расцвета.

Но в реальности политика КПСС, направленная на выравнивание уровня экономического развития республик, не привела к желаемому результату. Отдельные передовые предприятия, построенные в Центральной Азии, не изменили картины. Тем более что все они подчинялись центральным министерствам, минуя правительства республик, а местные кадры здесь были скорее исключением, нежели правилом. Правительство СССР по-прежнему развивало здесь сырьевые отрасли. В 80-е годы XX века в Казахстане доля добывающих отраслей в промышленности была в 1,7 раза выше, чем в целом по стране. При этом больше половины экономического потенциала Казахской ССР было в ведении союзных министерств. При общей прибыли их предприятий в 15 млрд рублей в год в республиканский бюджет они вносили лишь 30 млн рублей. [32]

В погоне за валом подрывались и традиционные виды хозяйственной деятельности. За послевоенные годы поголовье овец в Киргизии выросло в 4 раза, а система использования пастбищ осталась прежней, более того, их площадь даже сократилась. Возросшая почти в 2 раза плотность поголовья скота предопределила деградацию пастбищных угодий, свыше 69 % из них стали малопригодными. И в 1985 году овцеводство впервые в республике стало убыточным. [33]

Естественно, что и социальное положение в Центральной Азии было близко к трагическому. Бюджетные исследования 1989 года показывали, что за чертой бедности оказалось 44 % населения Узбекистана, свыше 50 % в Таджикистане, свыше 30 % в Туркмении, Кыргызстане и Казахстане. В то же время в европейских республиках СССР этот показатель не превышал 10 %. Бедными были названы семьи с доходом ниже 75 рублей на 1 человека. [34]

Монокультурное сельское хозяйство привело к экологической и гуманитарной катастрофе. Средний бригадир в среднем колхозе в Средней Азии в среднем высыпал на гектар пашни от 400 до 600 кг химических удобрений в год. В 1988 году первый секретарь Каракалпакского обкома компартии Узбекистана К. Салыков сообщил, что за 20 лет на землю Каракалпакии было вылито и высыпано 118 тыс. тон ядохимикатов. [35]

Парадоксальные оценки сочетания отсталости и успехов в строительстве социализма, минуя капитализм, были основой для появления новых стереотипов. В годы Перестройки уже как аксиома звучало утверждение о том, что восточные республики не способны войти в современный рынок. Парадокс был в том, что на советских рынках в эти годы практически господствовали выходцы из кавказских и центральноазиатских республик. Конечно, колхозный рынок и рыночная система – это далеко не одно и то же. Но предприимчивость «кавказцев и среднеазиатцев» вызывала немалое раздражение покупателей. Стереотип антирыночной Центральной Азии был поставлен под сомнение с принятием закона «О кооперации», который позволял создавать кооперативные банки. Первый такой банк был зарегистрирован 24 августа 1988 года. Это был банк «Союз» из казахстанского города Чимкента. 26 августа зарегистрирован банк «Патент» в Ленинграде, третьим стал Московский кооперативный банк. [36] Создание первого негосударственного банка в Казахстане, а не в Москве, рассматривалось скорее как курьез, нежели как показатель предпринимательских возможностей местного населения.

Но если взглянуть на бизнес-элиту сегодняшней России, то здесь вполне различима «азиатская» прослойка.

В те годы писали, что «республики, представляющие традиционное общество, более заинтересованы в сохранении редистрибутивных функций союзного (или федеративного) "Центра". Это подразумевает тенденцию к сохранению прежних общественно-политических структур. Таким образом, в глазах части русских националистов коммунистическая реакция приобретает азиатский облик. До этого отечественный расизм базировался на двух моментах – на низкопробной антипатии к "богатым и пронырливым азиатам" и на высоколобых рассуждениях о несовместимых типах культуры, религии, ментальности и даже темперамента. Сейчас сюда подключается политический тезис: "Азия – это коммунизм". Как только русский национализм полностью расстанется с коммунистической идеологией, этот тезис будет немедленно актуализирован». [37]

Восточные депутаты понимали также, что зарубежье – это не только мирная Финляндия или Норвегия, Австрия или Греция. С востока Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан граничили с КНР. Взаимоотношения императорской России, Советского Союза с Китаем и КНР были полны идеологических и политических противоречий, взаимных территориальных притязаний. Еще были свежи в памяти военные конфликты на границе, в том числе и на территории Семипалатинской области в Казахстане. Советская пропаганда создала образ «коварного восточного дракона», который нацелен на захват соседних земель. На южных рубежах СССР все еще полыхает война, и многочисленные аналитики соревнуются в предсказаниях сроков от разрастания гражданской войны в Афганистане до центральноазиатской битвы народов и государств. Каспий из моря дружбы превращался в зону противоречий и территориальных споров. Северный Кавказ, прежде всего Чечня, стал зоной военных действий сепаратистов. Армения и Азербайджан фактически воевали за Карабах.

Все это накладывало свой отпечаток на осторожную позицию центральноазиатских депутатов на съездах народных депутатов. Они понимали, что взорвать регион достаточно просто. И причин для этого достаточно. События в Казахстане в декабре 1986 года, межнациональные столкновения в Фергане, земельно-водные конфликты между кыргызами и таджиками, ошские события показали, что война может вспыхнуть в любой момент и по любому поводу. Обычная базарная перепалка могла стать началом массовых беспорядков. И такой горький опыт уже был.