Чтение онлайн

Я не знаю, чем руководствовались кремлевские стратеги, передавая оружие Армении: кроме как хамством и неприкрытым цинизмом это не назовешь. Трудно логически обосновать, почему России, после серии геополитических провалов, после скандальных конфликтов с Эстонией, Грузией, Украиной, нужно было на пустом месте плевать в сторону Азербайджана? Надо особо отметить, что и в ГУАМ, и в отношениях со стратегическими западными партнерами, Азербайджан никогда себе не позволял не только на уровне исполнительной, но и законодательной власти, антироссийской риторики. Всегда с нашей стороны было уважительное отношение, и я бы даже сказал, выразительно сдержанное отношение к внешнеполитическим провалам северного соседа, даже тогда, когда дело касалось наших интересов. И в итоге мы получили то, что мы получили». [72]

Грузинский писатель Александр Эбаноидзе в своей статье поставил вопрос: «Вот факт, которому трудно найти объяснение: в сообщениях из Цхинвала не было ничего похожего на информационный паритет. За полтора года тенденциозная, односторонняя информация создала у общественности одностороннее представление. В редкие дни, когда "когда кольцо блокады вокруг Цхинвала" не сжималось, считали нужным сообщить, что "терские казаки признали правомерность выхода Южной Осетии из состава Грузии" или что-нибудь в это роде… Воинствующие сепаратисты искали поддержки в России. И нашли ее…» И это было написано не в 2008-м, а в 1992 году [73]

Действия военных не получали должной оценки и даже в завуалированной форме поощрялись. Например, в своем интервью «Комсомольской правде» 27 мая 1992 года президент Б. Ельцин говорил: «Мы поздновато оценили, что Россия должна обязательно влиять на положение русскоязычного населения в других странах. Что касается положения в Молдове – безусловно, среди офицерского состава 14-й армии имеются сторонники Приднестровья, и они начинают переходить, иногда и с техникой, на сторону приднестровцев. Поэтому Снегур, например, оценивает это как прямую интервенцию. Но это не интервенция России, это – защита живущих там людей по личной инициативе живущих там офицеров. Мне кажется, что если в Приднестровье хотят самостоятельности, то это дело самого народа».

Но действия офицеров в Приднестровье, в Абхазии, в Южной Осетии, на Северном Кавказе оценивались именно как действия российской армии, российского государства. А иначе быть не может. Ни одна армия не допустит, чтобы ее солдаты и офицеры с табельным оружием и техникой уходили «повоевать» за кого-то или с кем-то. Если офицер с подчиненными ему солдатами самостоятельно, без санкции командования вступает в конфликт, то его нужно судить как наемника, перешедшего на сторону другого государства, или как мятежника. Если командование не предпринимает никаких шагов по наведению должного порядка, то действия подчиненных должны расцениваться как выполнение приказа командования. Командование, в свою очередь, получает политическое одобрение руководства страны. Исходя из этой логики, действия 14-й армии президент Молдовы Мирче Снегур охарактеризовал следующим образом: «Открытая военная агрессия против нашего государства стала свершившимся фактом».

Ссылаться на самостоятельные действия армии – не изобретение Б. Ельцина. М. Горбачев, первый и последний президент СССР, неоднократно был не в курсе действий Советской армии. Например, 20 января 1990 года, когда Советская армия штурмом взяла Баку, столицу советского Азербайджана. При этом погибло 134 гражданских и 20 солдат, около 700 человек было ранено. Затем был январь 1991 года в Прибалтике, когда военные штурмом брали гражданские объекты. А ранее были взяты Тбилиси, Алма-Ата и другие горячие точки периода Перестройки.

После террористических актов 11 сентября 2001 года Вашингтон направил войска в Таджикистан, Узбекистан и Кыргызстан. С согласия правительств этих государств, поддержавших антитеррористическую акцию, и при одобрении Кремля. 11 августа 2003 года мандат на контртеррористическую операцию в Афганистане перешел от ООН к НАТО.

Поддержка контртеррорестической операции США и размещение американских военных баз на национальной территории являются личным выбором руководителей центральноазиатских государств. Дело в том, что роль общества и парламента в этих странах сведена к реализации и легитимизации решений исполнительной власти. Парламентский контроль над вооруженными силами в этих странах представить достаточно трудно. «В Узбекистане, например, нет политической оппозиции, и невозможно вообразить, чтобы парламент бросил вызов президенту. В Казахстане парламент (Мажилис) полностью лишен полномочий, и страна по сути дела находится под контролем президента… Те же суровые слова относятся и к другим среднеазиатским государствам». [74]

Учения казахской армии

И все-таки не США пришли в Центральную Азию, а Россия освободила здесь свое место, которое пустовать не может. Вызывает недоумение, что российские средства массовой информации и политики забыли об этом. Между тем негативное отношение многих представителей российской военной и политической верхушки к американскому присутствию не совпадало с точкой зрения президента В. В. Путина. Некоторые наблюдатели считали, что Владимир Путин с самого начала осознавал, что американское присутствие в Центральной Азии – это надолго.

Российскому президенту нужно было убедить россиян, что приход Соединенных Штатов в Центральную Азию не угрожает интересам России. Понятно, что президент России Владимир Путин, вопреки пожеланиям многих поддержавший войну против международного терроризма, скорее хотел сохранить лицо, нежели дать свое благословение американцам. А это не удалось. И тогда вновь и вновь активизируются антиамериканские настроения и проводятся соответствующие пропагандистские акции.

Одной из причин роста американского присутствия в Центральной Азии является необходимость предотвращения установления контроля над регионом террористических организаций. Как заявил президент Дж. Буш-младший в своем выступлении в конгрессе 20 сентября 2001 года: «Каждой нации в каждом регионе предстоит теперь принять решение. Либо вы с нами, либо вы с террористами. С этого дня любая нация, продолжающая укрывать или поддерживать терроризм, будет рассматриваться Соединенными Штатами как враждебный режим».

В ответ государства Центральной Азии единодушно приветствовали появление американских баз. Представители США могли выбирать любое место в любой стране региона, за исключением, возможно, нейтрального Туркменистана, для размещения своих баз. Все страны, включая Россию, согласились на пролеты транспортных самолетов через свою территорию для доставки грузов в Афганистан.

Смена внешнеполитического приоритета в России привела к обострению проблемы военной базы в Кыргызстане. В договоре США и Киргизии было предусмотрено, что срок аренды базы может пролонгироваться на каждые последующие три года. По американским данным, в 2003 году содержание «Ганси» обошлось США в 14 млн долларов. Помимо ренты американцы выплачивали по 7 тыс. долларов за взлет-посадку каждого самолета. В общем, «Ганси» приносил Киргизии около 45 млн долларов в год.

Прозвучавшее в начале февраля 2009 года заявление Курманбека Бакиева о прекращении функционирования этой базы было неожиданным. Но только на первый взгляд. Кыргызстан в условиях перманентного экономического кризиса нуждается в любых поступлениях средств. Поэтому открытие базы означало пополнение республиканского бюджета. И хотя эти средства неэффективно использовались прежним режимом А. Акаева, но все-таки частично разрешали экономические проблемы страны. Поэтому жесточайший кризис вкупе с давлением нового российского руководства, решившего вновь показать свои возможности по противодействию США, привел к постановке вопроса о функционировании базы «Ганси». Если Россия стремилась закрыть американскую базу, то К. Бакиев хотел получить финансы. Он заявил, «что за это время, за время выполнения коалиционными силами задач по борьбе с международным терроризмом, мы неоднократно с американскими партнерами обсуждали тему об экономической компенсации Кыргызстану за пребывание базы. Но, к сожалению, не нашли понимания со стороны Соединенных Штатов. Мы уже на протяжении трех лет говорим о том, что надо пересмотреть условия соглашения, те вопросы экономической компенсации, которая не устраивает никоим образом Кыргызстан, но мы не нашли понимания со стороны Соединенных Штатов. Это одна сторона, чисто экономическая сторона». В свою очередь американцы выразили недоумение по поводу столь завышенных требований. «У нас на руках действующий контракт с правительством Кыргызстана, они получают миллионы за наше присутствие там», – заявил представитель командования США в Афганистане полковник Грег Джулиан. Заявления президента Кыргызстана о выводе базы, сделанные накануне, на встрече с президентом РФ Дмитрием Медведевым, Г. Джулиан охарактеризовал как «политические маневры». Он отметил, что ежегодно США оказывает Кыргызстану поддержку через различные программы на сумму около 130 млн долларов США, 63 млн из них проходят через авиабазу [75]

Москва понимала, что вывод американской базы может состояться только в обмен на деньги, и в свою очередь пообещала серьезную финансовую поддержку Кыргызстану. Безвозмездная финансовая помощь в размере 150 млн долларов США, льготный кредит в 300 млн долларов США на 40 лет под 0,75 % годовых с льготным 7-летним периодом, инвестиции в размере 1,7 млрд долларов США на строительство Камбаратинской ГЭС и списание 180 млн долларов США в обмен на 48-процентный пакет акций завода «Дастан» выглядели выгодной для Кыргызстана сделкой за вывод американской базы. Но только на первый взгляд. На самом деле для кыргызского президента успех российской политики по «изгнанию» американской базы выглядел как головоломка. Сможет ли Россия реально выделить эти средства, в то время как она сама находится в тяжелой ситуации? Или предпочтительнее те средства, которые уже поступают от американцев, пусть меньшие, но реальные? Или можно поторговаться с новым президентом Бараком Обамой и добиться увеличения помощи? Что лучше – кредит, который нужно будет возвращать, или безвозмездная поддержка США? Тем более что вокруг базы уже сформировалась инфраструктура обеспечения, и многие кыргызы заинтересованы в ее сохранении.