Чтение онлайн

От напряжения и внутренней борьбы Дити чуть было не плакала, но желание близости с мужем оказалось намного сильнее, чем она представляла себе.

Ее прекрасные глаза, подведенные черной сурьмой, метали беспокойные взгляды, а одежда стала приходить в беспорядок. Наконец она сдалась на волю судьбы и решительным, звенящим шагом пошла в сторону покоев, где пребывал ее муж - великий мудрец Кашьяпа.

Войдя, она увидела, что он пребывает в трансе, поэтому не полагаясь на силу соблазнительного взгляда, сразу громко заговорила:

–  О, муж мой, прошу тебя, удовлетвори мое желание! Сжалься надо мной, бедной женщиной, истерзанной желанием брачной близости с тобой. У меня еще нет детей, тогда как другие жены познали счастье материнства. Прошу, даруй мне благочестивых сыновей!

Сейчас, оказавшись в этом жалком положении, истомленная желанием, я молю тебя об этом.

Спокойно выслушав жалобные причитания своей жены, мудрец Кашьяпа медленно открыл глаза и ответил:

–  Прекрасная жена моя, несомненно, ты достойна лучшего, и будь покойна, я всегда с великой радостью исполню любое твое желание. Муж находится в неоплатном долгу перед своей женой, и поэтому ему надлежит стараться радовать ее.

Я подарю тебе детей, но чуть позже. Сейчас самое неблагоприятное время для зачатия - день клонится к закату, сгущаются сумерки и духи бродят по свету вместе со священным своим Царем, восседающем на быке. Тремя мистическими глазами он видит всех, кто предается греху, и направляет им в наказание души своих приспешников. Ты же не хочешь зачать демонического ребенка, который потом станет бременем для всей Земли?

Прошу тебя, моя милая жена, подожди немного, и я исполню твое желание, - на этих словах мудрец встал и хотел покинуть покои.

Но Дити, ослепленная страстью, схватила его за одежды, и тогда мудрец увидел, что ее глаза затуманены желанием. Почувствовав в сердце стрелы вожделения, Кашьяпа просто принял судьбу, обнял ее и прямо возле жертвенника предался с ней брачной любви.

В это время снаружи разыгралась сильнейшая буря: многие деревья были вырваны с корнем буйствовавшим ветром, на землю просыпался град, в небе сверкали зловещие молнии.

Через несколько дней стало ясно, что Дити забеременела, и семейный жрец, сделав астрологические расчеты, предрек ей долгую и тяжелую беременность.

В своем чреве она носила двух братьев-близнецов, которые, родившись, должны были принести много горя не только Земле, но и всем обитателям Вселенной'.

При чтении Ясон ощущал, как по коже пробегает холодок, но неожиданно в глазах зарябило и словно заволокло темным туманом. Закрыв книгу, он прилег на диван и задремал.

Его разбудила смс от Миши: 'Все получил, пустил в печать'.

Ясон поднялся, голова была немного тяжелая. Он решил немного прогуляться на свежем воздухе, быстро оделся и вышел из квартиры.

Внизу он машинально глянул в почтовый ящик, и там, в глубине, за грудой бесполезного хлама 'починютебеванну' обнаружил конверт, а внутри двойную, шероховатую на ощупь открытку.

На обложке выпукло красовался нарисованный дракон. Прислонившись спиной к исцарапанным почтовым ящикам, Ясон стал читать текст, написанный красивым почерком, украшенным затейливыми закорючками:

'Приветствую тебя друг мой!

Сейчас я еще пока нахожусь в Индии, прикупил тут у буддистов хэнд-мэйд открытку и решил отправить тебе пару строчек из этой благословенной страны. Воистину это место между небом и землей!

Пока точка моего бытия - расчудесный, дышащий древностью Варанасси, но дальше планирую двинуть в Непал и продлить визу. Нереальный трип даже без наркоты.

Доволен всем как индийский слон. Натура тут пребогатая! Остается только думать, каких красот ты бы здесь наснимал.

Приеду - обсудим.

Твой друг, Стас Рокосоffский'

Стаса Ясон знал уже несколько лет. Это был достаточно известный и молодой художник, рисующий детализированный темный мир, населенный не менее темными сущностями. Его странная и откровенная графика зачастую повергала в шок невинного зрителя.

Он был страшно работоспособный: рисовал упорно, как Ван Гог, и если великий гений прошлого травился паленым абсентом, то Стас предпочитал распаляться дорогим португальским портвейном.

Кумиром Стаса был безумный художник Бексинский, работы которого Ясон окрестил 'величественным мракобесием': они поражали воображение своей невыносимой эпичностью, и были похожи на окна из другого, явно недружественного к людям измерения. Картины эти беспардонно впивались в смотрящих, словно желая высосать из них все жизненные соки.

Похоже, того же эффекта желал добиться и Стас, выступая в роли безумного жреца-посредника между двумя мирами.

Творческие достижения Стаса соседствовали с его ролью мистика-самоучки по кличке Мухомор.

Он изучал разнообразные традиции и течения, выдергивал из них те знания, которые ему нравились, сдабривал все это доброй порцией наркофилософии и потчевал других полученным месивом.

Харизматичный, с длинной, седоватой уже бородой, которую он под настроение заплетал в косичку, Стас пудрил мозги фотомоделям, которых Ясон иногда приводил с собой.

Внутри себя он посмеивался над тем, как девушки, картинно раскрыв рот, слушают этого 'темного гения', особенно расходившегося в присутствии слабого пола.

Обычно при этом в руках они держали тонкие, длинные ножки бокалов (в них Стас разливал странный чай со слабо выраженным наркотическим эффектом, который называл 'молочным'), а художник, рассказывая что-то, казалось расширялся до размеров громадной комнаты, половина которой была завалена холстами, красками и бог весть чем еще.

В остальной части для гостей царил идеальный порядок: на полу были расстелены искусственные белые медвежьи шкуры - Стас регулярно менял их, а в углу стоял громадный кожаный диван бежевого цвета, на котором одновременно помещалось до пятнадцати человек.

В другом углу было сооружено небольшое место для фотосъемок. Стоял свет, штатив для фотоаппарата, а стену покрывал шершавый темно-серый фон. Дополнял антураж небольшой столик на высоких фигурных ножках.

<