Чтение онлайн

Добрый человек был начальник и разговорчивый, когда при деньгах, хотя и на сторожевой собачьей должности.

Сослуживцев, конечно, опасался. А в одиночестве, что за жизнь? Выйдет, бывало, за колючую проволоку и завоет от тоски по пёсьи. Степь да степь кругом. Служба скучная, лагерь, как дом родной, а в лагере, – как говорил классик, «одни свиные рыла».

Вот тогда и полезет начальник к себе за пазуху, вроде, как почесаться, да и выхватит полную горсть той зелени – вот она жизнь-то где ночует! Отслужу, как-нибудь службу – и на острова! Жена в городе одна в трёхкомнатной квартире мыкается, а он, как сокол ясный, вольный! В любовницах пацанка-десятиклассница его нужду ублажает. Деньги – сила! Накатит начальник стакан водки, выплеснет в себя и зовёт гр. Назарова «за жизнь» поговорить.

Полюбил он почему-то этого «мужика ломом подпоясанного» и всякие поблажки ему предоставлял: то в столовой велит ему в порцию лишний шматок мяса положить, то сигаретами отоварит, а то и чаю подкинет пачек несколько.

Ничего, мол, не тужи, все там будем, если карта не в масть пойдёт!

А у Кирилла зима-лето, зима-лето в одну линию срослись – срок дело тяжкое, но и он когда-нибудь кончается!

Вызывает начальник однажды Назарова к себе в кабинет, – надо с кем-то тоску рассосать.

«Хозяин» и раньше с Кириллом разговоры вёл, но всё больше по работе – проекты-чертежи всякие под новостройки подгонять.

Нарисует какой-нибудь местный олух-олигарх закорючки на бумаге: где что должно находиться, красоваться на гектарах немереных, а ты Назаров, раз у тебя высшее инженерное образование, действуй! Рассчитай всё по-научному на бумаге, деталировку пораскинь на листах, к местности привязку сделай.

Ну, и всё такое.

Вот и пришёл тогда Назаров в кабинет. В предбаннике ноги вытер, секретарше улыбнулся, в дверь постучал…

– Входи, входи! Чего робеешь? – «хозяин» сидит за длинным, как беговая дистанция, столом полированным.

Зеркало – стол, как врытый, не шелохнётся.

– Вызывали?

– Вызывал, вызывал, а то, как же! Садись.

Назаров с неохотой присел на краешек стула: опять над бумагами ломать голову там, где чёрт ноги поломал!

– Двигай сюда! – начальник указал на стул возле себя. – Посиди пока.

Кирилл, немного осмелев, пересел к начальнику.

– Водку будешь? – «хозяин» нагнулся и вытащил из-под стола пузатый, зелёного стекла пузырь.

– А то нет! – удивился неожиданному приёму Назаров.

– Тогда лей сам! – и показал глазами чайную чашку на столе.

– А-а, была-не была! – Кирилл за эти два года пока сидел, напрочь забыл сам вкус спиртного.

Налил чашку желтоватой жидкости и в один глоток опрокинул в себя.

Вроде и не водка вовсе. Во рту остался хвойный смолистый привкус. А, может, это показалось так с непривычки.

Неизвестно как в руках очутилась пухлая плитка мягкого шоколада.

Вот теперь это в самый раз!

«Хозяин» сидел потный, раскрасневшийся, было видно, что сидит он «ещё с понидилка».

Форменная куртка с майорскими погонами висела на высокой кожаной спинке его кресла.

– Ещё будешь?

– Буду, но только потом…

– Ладно, успеем ещё! До утра время потерпит!

– Закури, давай!

Сигареты «Парламент», конечно, штука хорошая, но свои, «Прима», к которым он теперь здесь привык, кажутся надёжнее. Закурил.

Было видно, что начальник сегодня «на коне», – расчёт от заказчика в кармане. Зелёные – листик к листику, вроде записной книжки, плотно лежит. Что ещё надо простому служителю Фемиды! Хорошо!

Расслабился «хозяин», сигареткой затянулся, откинулся на кресло, лишь только кожа под огрузшим задом скрипнула.

– Слушай, Кирилл Семёнович, ладно я здесь службу правлю, а ты как сюда угодил?

Больной вопрос неприятно царапнул сердце.

Да, действительно, как ты здесь очутился, совок несчастный? Бьёшься-колотишься, когда на волю воротишься?

Кирилл потянулся к пузырю зелёному. Налил ещё полчашки, выпил под любопытным взглядом «хозяина».

Заморское пойло, хотя и не наш палёный «сучок», но тоже Матрёниным самогоном шибает.

Разломил пористый брусок шоколада – во рту, – ангелы прошли. В голове колокол вечевой как на престольный праздник загудел.

– Бляди они, ваши судебные органы! Перепоясали меня на срок, вот и трублю здесь, как последняя сука!

– Ну, ты это брось! Органы у нас у всех одинаковые в штанах болтаются! Ты лучше объясни мне, недотёпе, за что чалишься?

– Да ни за что! Самуил Израильевич мне куклу героиновую в книгу замастырил и на размен подбил с Карамбой, вроде как я хищение сделал на десяток лимонов. Я, дурак, и согласился, чтобы за наркоту на червонец строгого они меня не определили. Теперь я здесь в подъярёмном существовании – а миллионы у Карамбы в загашнике парятся! На фуфло клюнул, как пацан необрезанный! – переходя на привычный теперь язык, Назаров взлетел над стулом, размахивая возбуждённо руками.

– Постой, постой! Пингвин что ли следаком у тебя проходил? Но он не Израильевич, а Карлович. Самуил Карлович. Так его за взятки в Пермские лагеря определили. Там он теперь. Когда Костю Шитова, ну, депутата нашего грохнули – следствие стали вести. Упёрлись в Пингвина твоего. Сначала, как заказчика подозревали. А Костю грохнул Яблон какой-то. Кликуха у него такая. Яблон, – и всё! Киллер наёмный. Ушёл. До сих пор в розыске…

– Николай Яблочкин?

– Не знаю. Может и Яблочкин, может Грушевский. Они больше своего имени «погонялки» любят.

«Яблон… Колька… – Перед Назаровым вдруг вынырнул из глубин памяти его приятель по безумной, чумовой юности. – Колька, Колька, что тебя заставило идти на это? Безденежье, попранное достоинство рабочего человека, обворованного хозяина земли своей?» – Кириллу стали резать глаза крутые, тяжёлые слёзы, которые тут же свинцовым грузилом опустились на дно его раненой души.

– Ты что? Давай, выпей! – Под самую его руку подсунул бутыль «хозяин».

Теперь он по-настоящему заинтересовался судьбой своего насельника, которого не на шутку взволновал такой расклад разговора.

Назаров, размазывая обиду по размытым алкоголем и слезой глазам, подробно рассказал о своих связях и злоключениях с Карамбой.

– Постой, постой! А чего же ты на пересмотр своего дела бумагу не подавал, тебя же по ложному обвинению захомутали?..

– Карамба обещал меня амнистировать. Да и по пересмотру могли бы ещё дополнительный срок впаять. Я же, выходит, злоупотребил его доверием. Хищнически присвоил миллионы, которые никогда в руках не держал.

– Ну, выходит всегда хорошо, да вот входит плохо, – ощерился в пьяной усмешке начальник. – Помочь тебе что ли? В областной прокуратуре у меня одна зацепка есть…