Не забывать никогда
Шрифт:
2/2 | 3/0
0/3 | 1/1
Еще одна тайна?
Подождет…
Я вышел.
Первый же встретившийся мне жандарм перешел мне дорогу; второй появился справа и задел меня плечом; двое других шли мне навстречу с другого конца коридора, оба вооружены, взгляд внимательный; однако при моем приближении они расступились.
Не оборачиваясь, я прошел между них и благополучно достиг предбанника для посетителей.
— Ну как, выжили? — с улыбкой спросила меня жандарметка, высунувшись из окошка дежурного.
Улыбаясь ей в ответ, я испытывал угрызения совести. Вряд ли коллеги похвалят ее за любезничание с беглым насильником. Ведь она ничего не заподозрила, не подняла тревогу. Осмелится ли она признать, что этот тип довольно симпатичный? Что он не похож на убийцу? Что, возможно, они ошибаются?
На миг мне показалось, что масштаб подтасовки улик, совершенной полицейскими, чтобы обвинить меня, не соответствовал той легкости, с которой мне удалось бежать из жандармерии.
Мне не на что жаловаться.
Когда я спустился с крыльца, в лицо мне ударил порыв ветра, насыщенного йодом.
Я свободен.
Но надолго ли?
Быстрым шагом я пошел прочь от полицейского участка, держа направление к морю.
Через сколько времени Пироз поднимет тревогу?
Я быстренько перебрал в уме пять лучей моей звезды. Стать героем супермарафона вокруг Монблана, заняться любовью с женщиной своей мечты, родить ребенка, быть оплаканным, отдать долг…
Плохое начало…
На несколько часов мне удалось избавиться от фликов; в лучшем случае на несколько дней. Вернуться ночевать в «Сирену» невозможно, как, собственно, и приближаться к Ипору.
На что я надеялся?
В одиночку доказать свою невиновность? Что завеса тайны рассеется как дурной сон? Что полиция найдет другого виновного? Настоящего убийцу?
За спиной тянулась береговая линия. Пустынно. Несмотря на холод, редкие гуляющие не намеревались покидать бетонный причал. Галька заглушала мои шаги, никто не обращал на меня внимания.
Никто меня не слышал.
«Я невиновен!» — кричало у меня в голове.
Невиновен!
Вода потихоньку поднималась, но если идти быстро, можно уйти достаточно далеко, прежде чем она закроет отмель. Между Феканом и Ипором почти десять километров береговой линии, но доступ к морю лишь один — в Гренвале, и десятки табличек, строго запрещающие гулять под прибрежными скалами. Местная полиция давно завязала играть в прятки со здешними контрабандистами, предоставляя это делать таможенникам. Между морем и меловыми скалами никто не станет меня искать.
Под ногами перекатывалась галька. Фекан превратился в размытую полоску серых домов. Сжимая в руках зеленую папку, я вспоминал Пироза и выдвинутые им обвинения.
Меня преследовал один вопрос: когда я ударил его и сбежал, разорвал ли я сотканную вокруг меня паутину? Или это всего лишь еще один шаг к той бездне, которая стремилась меня поглотить?
II
ЗАДЕРЖАНИЕ
22 июля 2014 года
Кому:
Национальная жандармерия,
Территориальная бригада коммуны Этрета,
Департамент Приморская Сена
Лейтенанту Б. Донадье
От:
Научно-исследовательский институт судебно-медицинской и криминалистической экспертизы (НИИ СМКЭ)
Лаборатория идентификации жертв катастроф
Заведующего Ж. Кальметта
Господин лейтенант,
Отвечая на ваше письмо от 13 июля 2014 года, где шла речь об обнаружении 12 июля 2014 года на побережье Ипора (департамент Приморская Сена) останков трех человек, сообщаю, что наша служба со всей добросовестностью отнеслась к расследованию данной трагедии.
В настоящее время никто из трех индивидов не идентифицирован, однако проведенные экспертизы выявили ряд неоспоримых фактов.
Мы можем с уверенностью сказать, что кости принадлежат трем взрослым мужчинам, которым на момент смерти было от двадцати до тридцати лет.
Ни на одном из трех черепов нет никаких повреждений, равно как и на прочих костях скелетов, что, по нашему мнению, исключает из причин смерти повреждения, нанесенные извне, например, обрушение одной из стен пещеры, где эти люди находились. Тем не менее принимая во внимание обстоятельства обнаружения данных останков, версия насильственной смерти по-прежнему имеет основание, и мы продолжаем исследования. В частности, дополнительные химические анализы позволят, установить, не идет ли речь об отравлении.
Одним из самых сложных вопросов явилось определение даты смерти трех неизвестных. Согласно принятой при идентификации личности процедуре мы присвоили каждому скелету идентификационное наименование, сохраняющееся за ним на протяжении всего расследования: три имени, алфавитный порядок которых соответствует хронологической последовательности гибели неизвестных.
Мы столкнулись с труднообъяснимым явлением, суть которого в том, что все три индивида скончались в разное время, что исключает смерть, которую можно определить как «коллективная» или «одновременная»; соответственно, исключаются несчастный случай с группой спелеологов, тройное убийство и коллективное самоубийство.
Индивид, получивший имя Альбер, скончался раньше всех, летом 2004 года.
Второй, Бернар, скончался спустя несколько месяцев после Альбера, скорее всего, где-то между осенью 2004-го и зимой 2005-го.
Третий, Сезар, скончался в 2014 году, между февралем и мартом, следовательно, примерно пять месяцев назад. Принимая во внимание высокий уровень кислотности в образовавшейся в карбонатной породе каверне, где лежали трупы, быстрота разложения последнего тела не кажется удивительной.
Как и вы, господин лейтенант, мы уверены, что опознание вышеуказанных останков должно проводиться в рамках дела, именуемого «делом убийцы с красным шарфом», одна из жертв которого, Моргана Аврил, в июне 2004-го была найдена убитой неподалеку от места обнаружения останков.
Прежде чем придут результаты дополнительных исследований, и в частности, результаты ДНК-идентификации, биологическим материалом для которой послужили кости, мы вряд ли сможем определить, каким образом смерть трех неизвестных мужчин связана с убийством молодых девушек.
Мы сделаем все возможное, чтобы в кратчайший срок выполнить экспертизы, способствующие скорейшему расследованию дела. Однако не стану скрывать, что в связи с сокращением штатов и увеличением количества работы нашим службам приходится выполнять прежде всего срочные задания. Определение же причин смерти Альбера и Бернара не может являться нашей приоритетной задачей, ибо предписанный законом десятилетний срок давности практически истек.
С наилучшими пожеланиями,
Ж. КАЛЬМЕТТ,
Заведующий лабораторией идентификации жертв катастроф
НИИ СМКЭ.
18
Надолго ли?
Почти полдня я прождал наступления темноты, прячась в бесчисленных карстовых пустотах, цепляясь, словно мидия, к скалистой поверхности, где меня быстро находили морские волны.
Я промок насквозь.
Море позволило высохнуть полоске галечника длиной примерно в метр, расположившейся между меловым откосом и морем; но несколько дерзких волн, решив позабавиться, разбивались о скалу и рикошетом обдавали брызгами дурака, скрючившегося на этой условно сухой полоске. Однако, вознаграждая меня за усилия, Бог в бесконечном своем сострадании подарил мне самый роскошный закат солнца. Любуясь закатом, я направился в сторону отливавшей рыжиной висячей долины по направлению к Вокотту.
Прежде чем выбраться из леса Ог, я немного подождал. Десять минут. За это время тьма сгустилась, а влажная одежда превратилась в ледяной саван.
Свободен, все еще свободен, но замерз, словно побывал в морозилке.
Ночью было пасмурно. В полумраке долина Вокотт выглядела совершенно призрачно. Три десятка домиков, затерявшихся в джунглях, где смешались сосны, лещина и дубы, казалось, были построены выигравшим конкурс архитектором дьявола. Виллы соперничали друг с другом в причудливости убранства. Крыши швейцарских шале, тирольские башенки, английские панорамные окна, мавританские фасады. Убедившись, что вокруг больше нет ни одной машины, я вышел и пошел вверх по дороге, сбегавшей к берегу моря. Орсен, вилла научного руководителя Моны, пряталась за перекрестком.
Мартен Денен.
123, дорога Заката.
«Ты найдешь ключ на бортике колодца, под одним из кирпичей, — уточнила Мона по телефону. — Возле сарая. Садовник, который ухаживает за домом и садом, уходя, кладет его туда. Будь как дома. Я приеду, как только смогу».
Она послала мне виртуальный поцелуй и отключилась. Не задавая вопросов, довольствуясь тем, что я ей сказал.
«За мной гонится полиция.
Я должен лечь на дно.
Ты должна помочь мне».
Мона потрясающая девушка.
Нашарив под кирпичом ключ, я отпер дверь и спрятался за стенами виллы Орсен.
«Будь как дома…»
В первую очередь душ, горячий. Потом поставить точку. Все рассказать Моне — как только она приедет…
Прежде чем я нашел ванную, мне пришлось поплутать в лабиринте коридоров, бесчисленных крошечных комнатенок и соединявших их лестниц, опутавших все три этажа. Мартен Денен, научный руководитель Моны, наверняка нечасто посещал свое загородное владение. Тем не менее дом содержался в образцовом порядке. Садовник стриг газон и безупречно подрезал заросли роз, помощница по хозяйству, ценившаяся наверняка на вес золота, изгоняла колонии пауков и надраивала витражи, обрамлявшие каждое окно на верхнем этаже.
Вилла образцового содержания… но пустая.
Именно этот контраст и поразил меня, когда я извивался перед огромным зеркалом в позолоченной раме, пытаясь стянуть с искусственной ноги промокшую штанину джинсов. Протез стукнул по голубой фаянсовой плитке из Делфта. Эхо, прокатившееся по тысяче и одной комнате пустой виллы, похоже, разбудило призраков и фантомов.
Шум водной струи заглушил шорохи поместья. Я стоял в душе на одной ноге.
Туалет, облицованный плиткой цвета розового фламинго! Определение должно понравиться Моне.
Закрыв глаза, я представил себе убранство виллы Орсен. Мартен Денен законсервировал свой дом. Слово найдено точно. Законсервировал. Прибывая сюда после долгих месяцев отсутствия, он находил его в прежнем виде.
Видимость жизни.
Цветы на камине и у изголовий. Искусственные.
На столе в кухне корзина с фруктами. Великолепная имитация. Этажерки в коридорах, где в беспорядке навалены карманные издания, иллюстрированные журналы и забытые с незапамятных времен коробки с салонными играми.