Чтение онлайн

Прием, выводящий «проблему» за рамки личности (the person is not the problem, the problem is the problem), в данном подходе называется экстернализацией.

Если к нарративному консультанту обращается женщина по поводу того, что «она не чувствует себя счастливой в браке», проблемой будет контекст, в котором брак считается источником счастья, и обстоятельства жизни женщины, конфликтующие с ее ценностям, а не отсутствие способности чувствовать счастье.

Размещая «проблему» вовне, можно выяснить, как она влияет на жизнь и как сам человек к этому влиянию относится, обнаружить другие культурные контексты, где заявленная ситуация не является проблемой.

Экстернализация также способствует пониманию того, что у человека помимо «проблемной» есть и другие истории или пространства, где «проблема» влияет слабее. Эти пространства называются «предпочитаемыми историями», задача подхода – сделать их видимыми и насыщенными.

Например, женщина говорит о том, что ее жизнь захватило чувство недовольства собой из-за того, что она не состоит в браке. С помощью заинтересованного и уважительного расспрашивания можно найти те области ее жизни, в которых она чувствует не только недовольство собой или вообще не чувствует его.

Эти области существуют, но отсутствуют в той истории, которую женщина привыкла рассказывать о себе. Обнаружив и укрепив при помощи нарративных практик «предпочитаемые» истории, человек утверждается в осознании того, что может влиять на свою жизнь.

Человеческое существование наполнено самыми разными событиями. Но под воздействием преобладающего мировоззрения мы конструируем истории о себе определенным образом, выбирая одни факты, упуская из виду другие, оценивая обстоятельства с точки зрения соответствия идеалам.

В арсенале каждого человека есть набор готовых историй о себе, которые мы воспроизводим в определенных контекстах. Например, профессиональное резюме содержит один набор фактов, объединенных идеей роста компетентности, а историю семьи составляют другие события, связанные идеей родства.

Одновременно с выбором фактов, которые ложатся в основу наших преобладающих историй, устанавливается привычный способ интерпретации событий.

На одном из своих семинаров я предлагаю участницам выполнить письменное упражнение, условия которого состоят в описании способа организации частной жизни в двух вариантах, как «летописи неудач» и «сказания об успехе».

Эта практика показывает, что наши истории не нейтральны. Опыт «я», творящий себя через истории, не является постоянным, неизменным и врожденным. При помощи нарративных практик мы можем пересочинять свои истории, обнаружить ценности и смыслы, которые находились в тени привычных трактовок.

Разумеется, существуют обстоятельства, например разного рода катастрофы, которые интерпретируются однозначно. Тем не менее каждая сложная ситуация содержит не только информацию о страданиях, но и может рассказать об опыте выживания и особых навыках, которые люди обретают, сталкиваясь с испытаниями.

Нарративная практика дает инструменты для того, чтобы стали видны «подразумевающиеся, но отсутствующие» в привычном повествовании события, смыслы и ценности, подтверждающие, что у человека есть не только проблемы, но и способы их решения. Обнаружив альтернативные истории, в которых мы чувствуем себя более уверенно и комфортно, мы можем двигаться в предпочитаемом направлении жизни.

В создании наших «предпочитаемых» историй принимают участие важные для нас люди. Еще один элемент нарративной практики – «восстановление участия» – особая форма бесед, направленных на выявление значимых других, которые способствуют поддержанию альтернативных историй о нас.

Эта своего рода ревизия межличностных коммуникаций помогает увидеть, кто оказывает на наше представление о себе существенное влияние. Значимыми другими не обязательно являются знакомые или близкие люди. Поддерживать наши «хорошие» истории могут персонажи или авторы художественных произведений, герои реальных событий, которые нас вдохновляют.

Любая история о нас сфабрикована и реальна настолько, насколько в нее верят. В условиях доминирования представлений о «нормах» источников, поддерживающих наши «проблемные» истории, – в избытке. «Восстановление участия» помогает обнаружить тех, кто разделяет с нами наши ценности или способствует утверждению альтернативного знания о себе.

Я обратила внимание на то, что процесс пересмотра межличностных коммуникаций происходит «автоматически», если переместить фокус внимания с «проблемных» историй на «предпочитаемые».

Со времен увлечения идеями нарративной практики мой круг общения заметно изменился. Я сознательно не инвестирую в связи, не способствующие укреплению «хороших» историй обо мне.

На пути к предпочитаемой идентичности важно не только составить новую историю о себе, но и сделать ее видимой, то есть кому-то ее рассказать. Однако мы часто сталкиваемся с откликами, обесценивающими наш опыт – интерпретациями, советами, оценками и обобщениями. Такая обратная связь не полезна в укреплении «хороших» историй.

Нарративная практика предлагает особую форму признания важности уникального опыта – «церемонию признания самоопределения». Это презентация предпочитаемой истории в кругу специально приглашенных людей, или «внешних свидетелей», чья задача дать безоценочную обратную связь, которая будет отталкиваться от образов и определений протагониста.

«Внешние свидетели» высказывают, что они узнали о ценностях рассказчика или рассказчицы, какие собственные воспоминания всплывают при размышлении об этих ценностях, о чем приведенная история заставляет задуматься, чему она учит.

Идеи подхода можно применять и самостоятельно, например делая записи в личном дневнике или блоге. Перечитывая свои заметки, я становлюсь собственным «внешним свидетелем». Через блог я также могу находить единомышленников, создавать свой «жизненный клуб».

Прежде чем кратко коснуться того, какую роль в моем самоопределении играют дневниковые записи, несколько слов я хотела бы сказать о важных для меня особенностях нарративного метода как помогающей практики.

Предполагается, что работающие в нарративном консультировании специалисты отказываются от идеи существования универсальных истин и обладания знанием, что «хорошо» и «правильно» для клиента или клиентки.

В терапевтическом процессе участвуют не «эксперт» и «пациент», а два эксперта, один из которых лучше знает, что происходит в его или ее мире, а второй – обладает знаниями о том, как помочь человеку создать устраивающее его или ее описание своей жизни.

В таком подходе специалист работает не «для» клиента, а вместе с ним или с ней, соглашаясь при этом, что это двухсторонний процесс, в котором оба познают и влияют друг на друга.

Однако это не означает, что все без исключения нарративные консультанты лучше других практиков и именно этот подход уместен и полезен во всех случаях жизни. Как и в любом консультировании, важно найти «своего» специалиста, чьи навыки будут поддерживать продвижение в предпочитаемом направлении.