Чтение онлайн

Мы подошли ближе.

— Сними ее, мам, она всех птенцов съест, — повернувшись в нашу сторону, обратилась к Вике ее дочь. Затем она оперлась на палку и замерла в ожидании. Должно быть, в ожидании Викиных действий.

Среди веток яблони я разглядела скворечник на длинном шесте. На его крыше, свернувшись клубком, лежала белая пушистая кошка.

— Ванда, иди сюда, — позвала Вика.

Кошка задумчиво посмотрела на нас, свесив хвост к летку скворечника. Слезать она, определенно, не собиралась.

— Я бы, на месте птицы, ее за хвост клюнула, — выразительно произнесла моя подруга.

— Мам, птицы спят уже.

— Ну так оставь кошку в покое, она потом сама слезет. Бери сумку, пойдем в дом.

Вход в дом выглядел несколько непривычно: перила исчезли, вместо ступенек торчали кирпичи, а от них к входной двери можно было пройти по хлипким дощечкам, державшимся на толстых шпалах.

— Осторожней, папа дом перестраивает, — предупредила меня Вика. — Как всегда, — своими силами. Папа, мы приехали!

Из-под дома вынырнул Владимир Яковлевич в старых, заляпанных краской брюках и пыльной рубашке.

— Очень хорошо, привет! Мне помощь понадобится, — сказал он, стряхнув с густой шевелюры какие-то щепки, и нырнул обратно.

Вика поднялась на крыльцо и обернулась ко мне.

— Иди за мной, — велела она. — По кирпичам — слева, а по доскам — в центре. Вот эта доска качается, будь внимательна, а то она размахнется и может так наподдать!

Без осложнений преодолев импровизированное крыльцо, я вошла на веранду и осмотрелась.

Узкая когда-то верандочка превратилась в огромную комнату. У одной стены стоял слегка разломанный диван, у другой — соседней — резной старинный буфет с фигурными стеклами в дверцах, потемневшим зеркалом и заржавевшими железными ручками.

Около входной двери гудел холодильник, рядом с ним притулилась газовая плита. Напротив дивана на табуретке покачивался старенький черно-белый телевизор.

Единственным неудобством было вертикальное бревно посреди веранды, которое уходило в потолок. Вплотную к нему стоял обеденный стол со стульями, а на самом бревне на гвоздиках висели полотенца.

Убрав в холодильник привезенные из Москвы продукты, мы приступили к приготовлению ужина: засыпали в закипевшую воду макароны, натерли сыр и сорвали с грядки пучок зеленого лука размером с петушиный хвост.

Наталья крутилась рядом, сообщая дачные новости: на колодце починили насос; поспела первая клубника; к Ванде приходил новый кот, он в нее влюблен, но ей не нравится; Ванда поймала двух мышей и съела.

— Ужин готов, — наконец объявила Вика. — Зови дедушку и ставь тарелки. Юль, пойдем со мной макароны сливать.

— Дед, пора ужинать, — крикнула Наталья в небольшую дыру в полу. — Скоро зять придет!

— Какой зять? — удивилась я.

— Молодой, — не очень понятно пояснила Наталья. — Он к нам по вечерам иногда приходит.

— Не к нам, а к дедушке, — возразила Вика. — Футбол смотреть. Сейчас чемпионат мира показывают.

Наталья насмешливо посмотрела на мать, но ничего не сказала.

Вика выдала мне дуршлаг, потом с помощью полотенца подхватила кастрюлю и, толкнув ногой входную дверь, ловко сбежала с крыльца.

— Иди быстрее, кастрюля горячая, — крикнула она, глядя, как неуверенно я наступаю на дощечки.

Спрыгнув с последнего кирпича, я вслед за Викой подошла к облезлой чугунной раковине, над которой склонился кран водопровода местного значения. Из раковины вода стекала прямо в канаву. За этой канавой был уже другой участок.

— Держи крепче, — сказала мне Вика, наклоняя кастрюлю над дуршлагом. — Кран не открывай. Ты еще не забыла, что водопроводной водой только посуду моем и грядки поливаем? Да? А за питьевой ходим на колодец на третьей улице.

Когда мы вернулись в дом, Наталья, не слишком торопясь, расставляла на столе тарелки.

— Зять еще не пришел, — ехидно сообщила она.

— Чей он все-таки зять? — полюбопытствовала я, когда Вика разложила по тарелкам макароны. Я знала, что близких родственников, кроме родителей и дочери, у моей подруга не было. Да и в дальних ее родственниках я немного разбиралась.

— Он зять старого зятя, — ответила Вика, убирая со стола грязную терку. — Он на его дочери женат.

— А старый зять чей зять?

— Старый ничей. Старый сам себе зять. Там два зятя живут. И сын с ними.

— Сын? — удивленно спросила я. — Чей сын?

— Молодого зятя.

— А мать у него есть?

— А как же. Она дочь старого зятя, он с ней разводится. Вилки раскладывай.

— Подожди, кто с кем разводится?

— Молодой зять разводится, — влезла Наталья. — Он не любит ее, он мою маму любит. Он музыкант, он для нее на флейте играет, вы скоро услышите.

Хмыкнув, она скорчила недовольную рожу и показала язык буфету.

— Наташа! — грозно произнесла Вика.

— Да ладно, мам, мне десять лет, я уже большая. Я видела, как вы с ним под забором целовались.

— Что ты мелешь?! Под каким забором?! — взорвалась моя подруга.

— Под каким это забором? — вежливо поинтересовался Викин папа, заходя в дом. Он подошел к бревну с полотенцами, вытер мокрые руки и сел за стол.

— Не под забором вовсе, а у забора, — пробормотала Вика. — Под березой. Папа, ешь сыр и макароны. Так вот, у молодого зятя есть сын. Ты их уже видела — и зятя, и сына. Молодого зятя зовут Игорь. А его сына — Антон.

— А старого?

— Просто зять. Его, конечно, как-то зовут, но я не знаю. Лук берите.

Я сосредоточенно жевала, пытаясь понять, откуда взялись зятья, но ситуация не прояснялась. Видимо, недоумение так сильно отразилось на моем лице, что Владимир Яковлевич не выдержал.

— Сейчас объясню, — сказал он, снисходительно усмехнувшись. — На соседнем с зятьями участке жил человек по фамилии Загорский. У него была дочь. Вика, где соль?

— Соль вот здесь, за тарелкой.

— Ага, вижу. И на дочери Загорского женился зять.