Чтение онлайн

Старшая группа детского сада. Ранняя осень, мы на прогулке.

На краю цветочного вазона, круглой чаши высотою в полметра, стоит мальчик в короткой курточке. Он оглядывается на детей, поднимает руки и собирается прыгнуть вниз. У него то же самое, победно-растерянное выражение лица, как у Лёни с козинаками. «Оцените меня, кто может!»

К мальчику уже бежит разъяренная воспитательница, дети в равнодушном испуге ждут, что будет, и лишь я ему улыбаюсь — из всей группы детей мне одной захотелось его поддержать.

Эта картина все еще стояла у меня перед глазами; плохо соображая, что делаю, я ободряюще улыбнулась Лёне.

«Прыгай, все будет хорошо!»

— Он на тебя смотрит! — со значением произнесла Вика. — Он не сводит с тебя глаз!

— Наверное, с кем-то перепутал, — вяло отреагировала я, глядя в свою тарелку. — А теперь пытается вспомнить, где меня видел. Не обращай внимания.

— Он на тебя смотрит, как Петруха на осу!

Да, и в самом деле, Лёня следил за каждым моим движением.

Я терялась в догадках: может быть, он полагал, что я могу взлететь? Искал в моем черном наряде желтые осиные полосы? Или хотел определить, где я прячу жало?

Рядом со мной сидела Вика — солнечная блондинка с фигурой манекенщицы со стажем и лицом преуспевающей кинозвезды, и логично было бы предположить, что смотреть Лёня должен на нее. Что увидел он во мне, маленькой, худенькой, темной шатенке с лохматой прической — торчащими во все стороны неукладывающимися прядями вьющихся волос?

Конечно, мужское внимание было лестным, но только не в данный момент.

Под почти немигающим Лёниным взглядом я боялась подавиться куском торта, а потому резала его, торт, на микроскопические кусочки и жевала всухомятку. Чаем я тоже боялась подавиться.

— Я так больше не могу, — измученным голосом шепнула я подруге. — Пойдем отсюда. Придем завтра. Все, что хочешь, и когда угодно, только не сейчас!

Бросив недопитый чай и недоеденный торт, мы выбрались из-за стола и помчались одеваться.

В коридоре к нам подошел Лёня. Я держала в руках куртку, Вика заматывала шею шарфом.

— Вы еще к нам зайдете? — негромко поинтересовался он, всё еще напряженно глядя на меня, но с вполне нормальным выражением лица, без обычного позирования, словно несколько минут назад это был совсем другой человек.

Я в оцепенении уставилась на него, временно потеряв дар речи.

Заметив это, Вика локтем ткнула меня в бок, я неуверенно улыбнулась Лёне и кивнула, так и не вспомнив ни одного слова. Хотела сопроводить свой кивок жестом, но руки были заняты курткой.

— Мы бы завтра пришли, — заявила моя подруга, не дождавшись от меня разумных действий. — Вы нас приглашаете?

— Сейчас попробуем организовать.

В коридор выглянули Тамара и Евгения, и нормальное выражение исчезло с Лёниного лица, уступив место самодовольной позе.

— Я считаю, их не надо на второй день приглашать, — самоуверенно заявил он, с вызовом глядя на жену.

— Ну уж нет! — возмутилась та. — Пусть приходят! Девочки, обязательно приходите, мы вас будем ждать.

— Слушай, что получилось: убивать ее будут мать с сестрой, когда достаточно компрометирующих сведений соберут, — докладывала Вика на бегу. — Они за ней наблюдают, это точно, они глаз с нее не сводят. А уж как она им не нравится!!!

Встретившись в метро, внизу, у глухой стенки, мы поспешили к поезду. Нам навстречу, по направлению к переходу, летела толпа. Мне никак не удавалось приблизиться к Вике вплотную, между нами постоянно кто-то вклинивался, разноцветная одежда мелькала перед глазами. Я старалась не потерять подругу из виду, но ориентировалась больше на слух.

— Они обе противные, одна вобла сушеная, другая — скумбрия на диете, ну ты их помнишь, — продолжала Вика, слегка повысив голос. Нас разделяли уже два человека. — Думаю, это они заставили его записку написать. Потом организуют ему алиби, а за измену сами Милке отомстят. Давай быстрее, нам в первый вагон.

Подъехал поезд, но в этот миг чья-то сумка свалилась с тележки на ногу бегущему передо мной мужчине, он развернулся и внес меня в первую дверь второго вагона. Вика попала в последнюю дверь первого. Через стекло вагона она махнула мне рукой, чтобы я не волновалась.

Вчера, уйдя со свадьбы, мы договорились придумать правдоподобные версии убийства или, на крайний случай, разумное объяснение происходящего, причем каждая — свое. Если при сравнении они совпадут — всё, закрываем дело. Поговорим с женихом, и — домой! А вот если не совпадут…

Если они не совпадут, то мы получим увлекательную игру — интересное времяпровождение с детективным уклоном.

Я, естественно, весь вечер размышляла. Весь вечер и почти всю ночь. Уже давно мне не попадалось ничего такого…

Вика половину своей гипотезы уже высказала, никаких возражений у меня не возникло, но… Уж слишком все было легко! В жизни так не бывает!

Короче, версия у меня не вышла. Хотя все присутствовало — и жертва, и убийца, и мотив! Одно меня настораживало: уж очень быстро все определилось. Ну так все гладко! Так все очевидно! Неправдоподобно очевидно!

Вика из соседнего вагона знаком показала мне: пора выходить. Меня вынесли из двери — все равно бы вынесли, даже если бы я этого не хотела — и мы снова помчались против движения, преодолевая ступеньки в ритме слалома.

— Стой, куда ты бежишь?! — еле выдохнула я, из последних сил удерживая дверь на улицу. — На убийство мы еще не опаздываем!

— Да здесь так всегда!.. Моя бы воля — вокзалы разбомбить, универмаги разгромить!.. Ой, что это я?.. — в смущении осеклась подруга. — Агрессия заразна…

— В толпе все заразное! — фыркнула я.

— Рассказывай, что ты придумала, а я пока в себя приду.

Она достала сигарету, закурила и медленно пошла рядом.

Моего рассказа хватило всего на три затяжки.

— Ты подумай, так же не бывает! — в заключение произнесла я, апеллируя к ее здравому смыслу. — Невеста приглашает на свадьбу незамаскированного любовника и как будто сама нарывается на убийство! Потом пугается записки с угрозой, а вести себя продолжает, как и прежде. Весьма вызывающе себя ведет! Склонности к самоубийству у нее никогда не было?