Чтение онлайн

– Да, – ее голос дрожит. Он звучит так, будто она проглатывает слезы. – Пожалуйста, приезжай скорее. Тут было… Я… прости. Просто приезжай. Пожалуйста. Как можно быстрее… – щелчок на линии. Она повесила трубку.

Я хватаю сумочку и выбегаю из офиса, проносясь мимо приемной и бормоча Натали что-то про неотложное дело. По дороге домой, сидя на заднем сиденье такси, я пытаюсь снова позвонить Эми. Она не отвечает на телефон. Я пристально смотрю в окно, и меня подташнивает от волнения, пока такси пробирается сквозь дневной поток машин. Когда водитель, наконец, высаживает меня на моей улице, я даже не дожидаюсь сдачу. Вместо этого я большими шагами иду к дому и бегом поднимаюсь в квартиру.

– Эми? – войдя внутрь, выкрикиваю я. – Эми?

Никто не отвечает. Дверь в ее спальню приоткрыта.

– Эми, все в порядке?

Я толкаю дверь и ступаю внутрь ее слабо освещенной спальни.

Эми и Марко – в ее постели. Обнаженные, накрытые простынями до пояса, прислонившиеся головами к спинке кровати.

– Что происходит? Вы двое…

Я так шокирована их предательством, что не сразу замечаю ужасные детали. Они не моргают, а в груди у каждого из них – дыра. Кровь сбегает по их животам, оставаясь на простынях багряными чернильными пятнами.

– На протяжении многих недель они спали друг с другом за твоей спиной.

Я уже готова повернуться на леденящий душу голос за моей спиной, когда сильные руки сжимают меня, заключая в ужасные медвежьи объятия. Его руки словно стальные зажимы вокруг моего тела. Я открываю рот, чтобы закричать, но вместо крика выходит только шепот, полный ужаса.

– Что ты наделал? – спрашиваю я.

– Не я. Что ты наделала, Лив? – шепчет он мне на ухо, и я чувствую затылком его дыхание. – Полиция посчитает, что ты была так потрясена, обнаружив лучшую подругу и своего парня в постели, что в запале пошла на кухню и взяла там нож. Красивый штрих, должен заметить, учитывая, что ты пишешь о еде. Ты взяла кухонный нож и пришла сюда, чтобы убить их, а потом и себя, – говорит он. – Двойное убийство и самоубийство. Трагично, но изящно, – по крайней мере, с моей точки зрения.

Прежде чем я могу ответить, он берет мою руку и заставляет меня схватить гладкую металлическую ручку кухонного ножа. Я смотрю вниз и вижу его ботинки цвета крови с уникальным точечным узором на носках.

Пока я пытаюсь выскользнуть из его объятий, он поднимает мою руку и заставляет меня вонзить клинок глубоко в мой торс. Боль просто мучительна. Я падаю на колени и заваливаюсь набок. Он отворачивается и выходит из комнаты, пока я лежу на ковре, уставившись на розовое кимоно Эми, раскачивающееся на дверном крючке.

Я подползаю к столу Эми и отчаянно дергаю провод ее стационарного телефона, пока он не падает на ковер рядом со мной. Я хватаю трубку и неуклюже набираю номер. Мои руки становятся скользкими от крови, когда я пытаюсь сдавить рану. Я смутно осознаю, что входная дверь закрылась.

– Девять-один-один, – говорит женщина. – Что у вас случилось?

– Меня ударили ножом, – выдыхаю я в трубку.

Я шепчу ей свой адрес, тяжело дыша и захлебываясь собственной кровью.

– Как вас зовут? – спрашивает диспетчер.

– Лив, – бормочу я. Я чувствую, как теряю сознание.

– Лив, недалеко от вас есть наряд скорой помощи. Он скоро приедет. Я буду с вами, пока он не приехал. Хорошо?

– Я так устала, – неразборчиво говорю я.

– Я знаю, дорогая. Но вы не можете спать. Постарайтесь не заснуть… Лив, дорогая, – говорит она. – Мне нужно, чтобы вы не засыпали. Хорошо?

У меня нет сил ответить ей. Я лежу головой на ковре и смотрю на кимоно Эми. Из розового оно превращается в черное и исчезает.

Напряженный голос диспетчера зовет:

– Лив, вы не спите?

Я резко раскрываю глаза, сосредоточившись и не отрывая взгляда от кимоно, словно от путеводной звезды.

– Ага, – отрывисто говорю я.

Темнота снова засасывает меня, и мой голос затихает.

– Проснись, Лив, – раздается громкий и настойчивый голос. – Мне нужно, чтобы ты проснулась. Можешь сделать это для меня? Скорая почти на месте. Оставайся со мной.

– Я пытаюсь, – выдыхаю я.

– Ты должна не заснуть, Лив, – приказывает она. – Скорая подъехала. Врачи сейчас поднимутся. Не засыпай. Ты должна это сделать. Лив? Ты должна не заснуть.

Среда, 17:29

Белые кирпичи Девяностой улицы Уильямсберга потускнели от времени, придавая бруклинскому району, занимающему второе место по количеству убийств, мрачный вид военного бункера.

Детективов Лавеля и Хэллидей наверху лестницы встретил их коллега Ларри Реган. На Регане тонкий черный галстук и белая деловая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Это был долговязый молодой детектив с шоколадно-карими глазами и копной темных волос. В его руках была огромная коробка для документов с бумагами, которые они приехали забрать.

– Мне нужно, чтобы вы расписались за них, – сказал он, передавая планшет.

Прежде чем взять коробку, Лавель прислонил блокнот к перилам лестницы и подписал бланки. Ноша оказалась неожиданно тяжелой.

– Там много бумаг. Придется потратить время, чтобы все перерыть, – прокомментировал Реган. – Раньше над этим делом работал я. Могу предоставить краткий обзор, если у вас найдется несколько минут.

– Конечно. Мы можем уделить время, – согласился Лавель.

Реган бросил монеты в торговый автомат и купил всем по банке газировки. С напитками в руках он повел их в «мягкую комнату» в конце коридора.

– Нам тут не помешают, – сказал он, включая флуоресцентные лампы на потолке.

Комнату назвали мягкой, потому что она использовалась для семей жертв и травмированных свидетелей. Комнаты строгого режима представляли собой аскетичные помещения для допросов подозреваемых, часто окрашенные в блеклые цвета, с минимальным количеством мебели и без окон, исключая рефлекторное стекло.

В мягкой комнате стояли стол и стулья, пара диванов и книжная полка с потертыми игрушками и журналами. В дальнем конце было квадратное окно, выходившее на парковку полицейского участка, где неаккуратными рядами стояли патрульные машины и служебные авто без опознавательных знаков.

Реган достал три пухлые папки из коробки с документами.

– А тут много материалов, – отметил Лавель.

– Было большое расследование, – Реган постучал по ящику с документами. – Этот случай произошел почти два с половиной года назад. Официально он остается нераскрытым, «глухарем».

– Почему?

– В последнее время у нас тут сезон охоты. Каждый день убийства. Сейчас нет времени заниматься «глухарями». Кроме того, это было дело Краузе. Когда он переехал в Квинс, дело передали другому старшему детективу. Он сейчас в отпуске, поэтому вы и разговариваете со мной.