Чтение онлайн

Капитан призадумался:

– У них, как минимум, должна быть временная прописка, зарегистрированная в отделении милиции. Вы готовы забрать их к себе?

– Конечно, без вопросов, – вздохнула Алёна.

– Ваш паспорт, пожалуйста.

– Я не взяла его с собой, – растерялась Алёна.

– У меня есть, – выручил муж и протянул свой документ.

Дежурный по отделению вывел двух смущенных и испуганных иностранцев. Вид у них был помятый. Глаза обоих радостно заблестели, когда они увидели в конце коридора Алёну и Алексея.

Нахимчук вернулся в кабинет, грузно сел и тупо уставился в стену напротив. Перед ним красовались портреты лидеров перемен. Он прищурился и стал рассматривать подписи под портретами.

– Яковлев Александр Николаевич… Неужели надула, зараза?! Вот так просто слямзила имя с портрета и нагородила три короба? – он даже привстал в порыве побежать, вернуть и наказать. Но, вспомнив недавние разборки с начальством, передумал и звучно отхлебнул чай. В голове звучала нецензурная лексика.

Супруги вплотную занялись гостями, желая показать любимый город. Это были не только Красная площадь и соборы Московского Кремля. Урбанова увлекалась древнерусской живописью и архитектурой, даже подрабатывала экскурсоводом в студенческие годы, поэтому хорошо знала старинную Москву, спрятанную в переулках от глаз туристов и приезжих. Нахимов прекрасно говорил по-английски (как они тогда думали), спасибо Интуристу, куда несколько лет тому назад советское военное ведомство поставило первый завезенный в страну суперкомпьютер – IBM 360. Работать на нем обучали американцы, а чтобы понимать, что они там «рыкают», весь отдел Нахимова отправили на языковые курсы.

Алёна с трепетом пересекла ворота Андроникова монастыря. Она благоговела перед лаконичным Спасским собором, затаившимся за толстыми монастырскими стенами. Шорох гравия под ногами, звон колоколов, проникающих в самое сердце, – она невольно перекрестилась.

– Ты верующая? – удивился Дитер. В его представлении советский человек должен быть отпетым атеистом.

– Да как тебе сказать…

– Скажи, как есть, – включилась в разговор Анна.

– Скорее, я человек верующий, но нерелигиозный.

– Это как?

– Я где-то когда-то видела карикатуру: две такие длинные очереди…

– Как сейчас в Москве на каждый поворот? – перебил ее Дитер.

– Не совсем. Одна очередь в церковь, длинная такая, а другая, всего из нескольких человек, к Богу. Так вот, вторая – это про меня.

– Ты не любишь в очередь стоять? – пошутил немец.

Алёна не ответила. Она задумчиво посмотрела на семь каменных ступеней вверх, к простой темного дерева высокой двери, обрамленной каскадом узких белых колонн и кокошников. Перевела взгляд на устремленные к поразительно синему небу своды храма, и сердце ее сжалось. Среди лета и жары запахло декабрьским снегом.

Короткой вспышкой пронеслось воспоминание о первой встрече с будущим мужем.

*** *** ***

Весной Алёна оканчивала пятый курс, надвигался шестой, дипломный. Она, как и многие другие московские студенты, часто ходила в Ленинскую библиотеку, занимавшую в то время дом Пашкова: красивое белое здание с колоннами напротив Кремля. В дореволюционные времена в воздушном белоснежном зале, где теперь рядами тянулись письменные столы, нарядные дамы и кавалеры танцевали и вальс, и мазурку, и полонез. На балконе сидел оркестр, и дирижер пританцовывал, неистово размахивая палочкой.

Если все места внизу были заняты, Урбанова поднималась на тот самый балкон и всякий раз старалась занять место, где, по ее предположению, могла сидеть первая скрипка.

На сегодня бесконечное конспектирование научных журналов утомило студентку, она вяло собрала пухлые тетради в сумку, подошла к заграждению балкона и облокотилась на перила. Открылась картина: столы, зеленые лампы, раскрытые книги, скучные затылки, а за окном первая зелень, капли дождя и сирень.

В зал вошел высокий парень с шапкой вьющихся волос. Молодой человек двигался по проходу вдоль окон. В ослепительно белом джинсовом костюме он показался ей чем-то неземным, нереальным на фоне блеклых читателей в темных одеждах. Алёна притронулась к мгновенно покрасневшим щекам и поняла, что влюбилась в ту же секунду, как увидела. Легкая эйфория заполнила грудь в попытке оторвать от земли, воспарить и сделать победоносный круг под звуки торжественных аккордов первого концерта Чайковского для фортепьяно с оркестром.

Она неподвижно стояла на балконе и не отрывала от него глаз. Сквозь пелену видела, как незнакомец подошел к столу, поздоровался с приятелем за руку и сел рядом. Первым ее порывом было сбежать вниз и познакомиться. Однако, посмотрев на часы, поняла, что опаздывает на встречу с научным руководителем. Пришлось мчаться в метро, сожалея о несостоявшейся встрече.

В летние каникулы Урбанова собралась в гости к своей подружке Верке Бартековой в Чехословакию.

У словаков, в отличие от русских, Верка – это не ругательное, а ласкательное обращение. Бартекова выделялась среди других студентов своей несуразностью, что делало ее очаровательно смешной. Густые темные волнистые волосы, рассыпанные по плечам, не соответствовали славянскому образу. Однако всё остальное: решительно вздернутый нос, тонкие губы, светлые глаза и плоские скулы выдавали истинную природу происхождения. Милая рассеянность проявлялась во всём. В дни сессии она могла приехать к Алёне на дачу на последней электричке, с головы до ног облитая летним подмосковным дождем, и, стоя на крыльце в полуночной тьме, сообщить испуганной заспанной Урбановой:

– Алёёёнааа, у меня украли кошелек, я вся промокла, я забыла зонт в поезде, можно, я у вас переночую?

При этом вода ручьями лилась по ее плечам и по вязаному пальто на ботинки, непременно застывавшие в косолапой позе. Сумка через плечо болталась на спине и была, как всегда, открыта, приглашая: «Ну пожалуйста, украдите хоть что-нибудь».

– Проходи. Как ты без денег и без билета доехала? Надеюсь, контролера не было?

– Был, но он меня на первый раз простил.

Подобные визиты повторялись с завидной регулярностью. Алёна к ним привыкла и не удивлялась, стараясь по возможности опекать Верку, как забавного ребенка.

Прага, Братислава, Высокие Татры, заграничная обстановка с уютными кафе – всё располагало к романтическому настроению. В горах подруги случайно познакомились с двумя братьями, неожиданно остановившими их около симпатичного кафе в альпийской деревне.

– Добрый вечер, – сказал молодой человек, тот, что был явно постарше.

У девчонок не было настроения знакомиться на улице. Они прошли мимо. Молодые люди обогнали их и, загородив путь, продолжили:

– Это мой младший брат Питер.

И не давая им опомниться, второй сообщил:

– А это мой старший брат Стефан, мы только что приехали из Братиславы и не знаем, как проводить здесь время, вы нам поможете?

Подруги не устояли и рассмеялись.

Питер оказался на три года младше Алёны. Для тех, кому слегка за двадцать, это огромная разница в возрасте. Он хоть и в последнем классе, но всё еще в гимназии, где мысли молодых людей сосредоточены на одноклассницах, а лицо заливается краской при одном только виде обнаженной женщины, случайно замеченной между шторами в окне. Возраст молодого человека камуфлировался ростом и брутальными мускулами, но ребенок предательски просвечивал через смущенный взгляд. Они с Веркой могли бы быть братом и сестрой. Темные вьющиеся волосы и мягкий овал лица делали их похожими.