Чтение онлайн

Лера согласно кивнула, зная приёмы Верстакова.

– Но к твоему-то такие методы не применишь, почти родственник.

Лера улыбнулась, и Илья тоже, только улыбка получилась грустной, вымученной. Он хлопнул ладонью по столу.

– Ты что, реально подумала, что твой желторотик ходок? Да Орлов будет всю жизнь при твоей юбке, и булавка не нужна. Успокойся, прими его любовь. Хватит бегать от себя.

Илья опять добродушно улыбался.

– Сейчас ты чем занимаешься?

– Руковожу ремонтом дома.

Ещё слегка пахло эмульсией и краской, но этот запах хотелось вдыхать полной грудью. Таня, в которой раз попыталась уговорить Леру не переезжать:

– Хотя бы недельку. Утром голова будет болеть.

– Не будет. – Лера открыла окна. – Посплю пока здесь, на диване, два дня сквозняка, и всё выветрится.

– От Орлова что-нибудь слышно? Турнир заканчивается, скоро приедет.

– Мне всё равно. Любовью нужно переболеть в молодости, когда здоровье крепкое и нервы, как канаты, когда можно позволить себе быть безумным, беспечным, независимым от чужого мнения и своего опыта, не бояться искушать судьбу.

– Ты что, краски надышалась, себя в старухи записываешь? Сколько у вас разница с Орловым, пять, шесть лет?

– Дело не в разнице, в опыте.

– А то, что он будет любить тебя всю жизнь, ничего не значит?

– Илья тоже любил...

– Ты его не любила, а Орлова любишь.

– И поэтому всю жизнь должна изводить себя ревностью?

– В общем, я запрещаю тебе здесь ночевать, переедешь вместе с Сашей, когда он приедет. Вместо того, чтобы лелеять любовное гнездышко, у тебя в голове лакокрасочный мрак.

Просидев у Зиминых за ужином и разговорами до позднего вечера, Лера всё-таки улучила минутку, когда Таня пошла укладывает детей и сбежала к себе.

Расстелив простынь, прилегла на диван. Сейчас так хотелось отгородиться от всего мира, побыть одной, просто помолчать. Столько всего было сказано, передумано за последнее время, столько потрясений, волнений! И вновь она в родных стенах. Сладкая дрёма воспоминаний окутала мягким пледом.

Был тихий, летний, солнечный день, паутинки качались между ветками, тихо шелестели листья. В тени яблони для Леры натянут гамак, раскачиваясь, она играет с солнцем, то подставляя ему свое лицо, то прячась за веткой, сплошь усыпанной наливными яблоками. Откуда-то издалека её зовут по имени. Легкие мягкие касания обволакивают теплом, манящий голос совсем рядом, он призывает покинуть хрупкий сон и отозваться. Тихий шепот влечет за собой, её ресницы дрогнули, и она открыла глаза.

Подушка примялась под тяжесть Сашиной головы, он с нежностью смотрел на неё и улыбался. Лера подняла голову, но сильные руки вернули её на место.

– Полежи и помолчи. Мне надо тебе кое-что сказать, – Саша погладил её по волосам.

– Какое совпадение! И мне есть, что тебе сказать.

Он не видел её холодного взгляда, но по интонации догадался, что разговор будет не простой.

– Лера, пять минут. Я двое суток ехал в поезде. Нет сил поднять голову от подушки.

– Саша, почему ты мне не звонил? – прошептала Лера ему на ухо.

– Ты просила два месяца свободы, я их тебе дал. Только ты должна понимать, что больше таких льгот у тебя не будет, я кое-как выдержал, – Саша поднес её руку к губам и поцеловал запястье.

Лера поспешила встать. Сама не понимала, что ждет от этого разговора, но реакция податливого тела настораживала. Она отошла к столу. Саша напрягся, теперь их разделяла не только темнота, но и расстояние.

– Зачем ты пошел к Верстакову просить моей руки, ты понимал, что рискуешь? Он мог испортить тебе карьеру.

– Опасения были, но я подумал, что будет справедливо, если он узнает от меня, что я тебя люблю. Вы ведь, хоть и формально, но были женаты.

Выглянувшая луна, осветила комнату

– Саш, ну не понимаю я тебя.

– И не надо ничего понимать, прими как данность, что я люблю тебя.

Кожа дивана скрипнула, Лера не успела остановить его, он оказался рядом, но не предпринимал никаких действий, только стоял и смотрел на неё.

– А Веру ты тоже любишь? Я никогда не буду, как она, унижаться, уговаривать тебя вернуться, признаваться в любви, ехать за тобой в Сибирь...

Наконец она высказала все, что изводило её последнее время, сдержав желание выкрикнуть эти слова.

Саша улыбнулся, такую ревнивую Леру он тоже любит.

– При чем здесь Вера? Да, она приезжала. Как приехала, так и уехала. Мне нечем ей ответить, мое сердце принадлежит тебе. Разве я прошу тебя унижаться? – он вздохнул. – Или ты считаешь, признание человеку в любви унижением?

Орлов отошел от неё и сел на ковер, возле дивана. Чувствовал, что Лера не собирается сдаваться, что её голос стал еще тверже, и темнота между ними сделалась гуще, а дистанция увеличивалась с каждым словом.

– Я устал оправдываться. Может быть завтра продолжим. Ты придумала какую-то ерунду, и считаешь, что на это стоит тратить ночь. Ты удивительная женщина! – он в бессилии замолчал, больше не пытаясь достучаться до неё.

Лера отвернулась к окну, сдерживая слезы. Кроме луны, обратиться было не к кому. Почему мужчины так слепы и глухи? Ревность душила и дразнила, как и луна за окном, то оживляя причудливые тени, от деревьев, на потолке, то погружая комнату во тьму, а сама, прячась за густыми облаками.

Орлов так спокойно уснул, сидя, уткнувшись лицом в подушку, как будто совесть его совсем не гнетет. А если Вера не успокоится? Если поимеет наглость и заявиться снова? И что тогда? Вера женщина темпераментная, не драться же с ней из-за Орлова. Пусть забирает его. Да и какому мужику не понравиться, что за ним бегают, стирая каблуки?

Насмотрелась, наслушалась разных историй за три года в команде. Чем Орлов лучше остальных? Такой же самовлюбленный болван. Сложно поверить, что женщину прогнали, чему она была свидетелем, а она вернулась. Может они созванивались? Или встречались, когда Лера уехала?

А если?

А вдруг?

А что потом?

Есть ли жизнь после измены?

Крепкие объятия согревают, порывистое дыхание щекочет шею. Когда он перебрался к ней, и как они поместились вдвоем на шестидесятисантиметровом диване? Она совсем не помнила момент, когда уснула, но, судя по лежащему рядом одеялу и стопке неиспользованного постельного белья, сон подкрался незаметно.

Лера приподнялась, но Орлов только сильнее прижимал её к себе, удерживая от поспешности. Немого подождав, она мягко высвободилась, под невнятное бормотание спящего Саши.