Чтение онлайн

— Что ты сказала?! — пальцы впились ей в плечо, сомкнулись на шее.

Риченда с ужасом взглянула в его глаза. Бездна… чёрная злая бездна, полная решимости и гнева. Она не была уверена, что он вообще сейчас что-то соображает.

Беззвучно открывая рот, словно выброшенная на берег рыба, она вцепилась в его руку в безуспешных попытках вырваться и, когда он резко отпустил её, она едва удержалась на ногах.

Риченда ошалело застыла, испуганно распахнув глаза, голос не повиновался ей, губы отказывались двигаться.

Алва шумно выдохнул, его челюсти плотно сжались, словно он сдерживал слова, что хотели вырваться из его груди, напряжённый взгляд смотрел будто сквозь нее. Герцог шагнул к двери и распахнул её настежь.

— Хуан!

Суавес появился на пороге через мгновение.

— Проводи герцогиню в её комнаты и запри дверь, — распорядился Рокэ и, не взглянув на Риченду, подошел к окну и открыл тяжёлые створки. В комнату тут же ворвался ветер, сквозняком сметая листы бумаг со стола и задувая свечи.

Риченда наконец стряхнула с себя накатившее оцепенение и посмотрела на мужа.

Он стоял недвижимо, его застывшая фигура, ещё более тёмная на фоне окна, представляла резкий контраст с развевающимися волосами, которые метались из стороны в сторону под порывами ветра.

Сознание своей вины перед ним, словно нож, ударило её под рёбра. То, как он отреагировал на её обвинение, было красноречивее любых слов. Она ошиблась!

— Рокэ…

— Уходите, — бросил он, казалось бы, бесцветным голосом.

— Рокэ, прошу…

— Убирайтесь!

Риченда вздрогнула. Она никогда не слышала, как он кричит. И это было во сто крат страшнее сжимающихся на шее пальцев.

...Взявшись за костяной шар, служивший ручкой, Хуан чуть помедлил, как если бы хотел что-то сказать, но потом решительно распахнул дверь спальни и тут же отступил в сторону, пропуская герцогиню.

Манжет рубашки приподнялся, обнажив кожу, и Риченда, перешагнув порог, замерла, не в силах отвести взгляда от страшного шрама, пересекающего ладонь и уходящего к запястью. Но поразил её вовсе не ужасный след, оставленный, вероятно, даже не шпагой, а скорее, саблей или ножом. Риченда могла поклясться, что когда-то уже видела его, но не в этом доме.

Потускневшие от времени воспоминания ожили, оставшиеся в прошлом события вернулись, выплеснув давно забытые чувства и переживания. Герцогиня Алва ненадолго исчезла, растворившись в юной герцогиня Окделл.

Темнота липла к окнам кареты, которая всё дальше и дальше увозила её от родного дома. Сжимая перчатки в одной руке, другой Риченда приподняла бархатную занавеску на окне, пытаясь вглядеться в сумерки. Ей хотелось в последний раз взглянуть на родовой замок, но он остался далеко позади, экипаж нёсся по лесной дороге, извилистой и такой узкой, что ветки деревьев цеплялись за его бока.

— Госпожа герцогиня, — тихо предостерёг сопровождающий их священник, назвавшийся отцом Хьюго.

Риченда испуганно отдёрнула руку, поспешно отодвинулась, вжалась в стёганую обивку в углу кареты.

Монах потянулся, чтобы задёрнуть шторку, и она увидела неровный белёсый шрам на его ладони…

Ошеломлённая и растерянная неожиданным открытием Риченда медленно повернула голову, переводя взгляд с руки на лицо Суавеса — всё понимающее, однако совершенно бесстрастное.

— Вы?! — потрясённо прошептала Риченда. — Это были вы? Но почему?..

Кэналлиец несколько секунд угрюмо молчал, а потом, будто обдумывая каждое слово, коротко, не вдаваясь в подробности, ответил:

— По приказу соберано.

Её рот раскрылся от изумления, Риченда неверяще уставилась на Хуана, но так и не произнесла ни слова. Суавес бросил на неё мрачный взгляд, давая понять, что не намерен больше ничего говорить, и захлопнул дверь.

Поначалу Риченда даже не могла пошевелиться, она стояла и смотрела на резное дерево, потом покачнулась и прислонилась плечом к стене, а слова Хуана всё звучали и звучали в её голове.

По приказу соберано.

Рокэ велел своим людям увести её в Агарис. Как такое вообще возможно? У Хьюго, вернее, Хуана, было письмо Эгмонта Окделла, написанное им самим и с его личной печатью, в подлинности которого герцогиня Мирабелла не сомневалась, иначе не отпустила бы дочь с незнакомцем. Как письмо попало к Алве?

Риченда находила лишь один ответ: отец сам отдал его Рокэ перед дуэлью. Он знал, что умрёт, и доверил защиту своей дочери и Надора Алве. Они были врагами, но отец без сомнения верил, что Рокэ — Человек Чести и сдержит слово.

Риченда понимала мотив отца: Ворон — единственный человек в Талиге, кто может противостоять Дораку.

Но почему согласился Рокэ, ведь они с кардиналом союзники?

Неизвестность изматывала и томила, заполняясь бессонницей и глухим отчаянием. К полуночи Риченда ощущала невыносимую усталость, но спать не могла. Вина перед Рокэ, как змея, жалила душу. То, что она сказала ему, в чем обвинила — было чудовищным.

Когда послышался звук поворачивающего ключа в замке, девушка даже не шелохнулась. Потом раздался знакомый стук: два коротких удара и через паузу ещё один.

Риченда приподнялась на кровати и посмотрела на дверь. К встрече с тем, кто стоял по другую сторону, она не была готова, но вместе с тем именно сейчас отчаянно нуждалась в ней, поэтому встала с постели, на которой так и лежала в одежде, и открыла дверь.

Рокэ выглядел не менее уставшим и потерянным.

— Можно войти? — выражение его глаз было серьёзным и в то же время просящим.

Риченда почувствовала, как внутренне сжимается, и молча отступила. Но не успела она сделать и шага, как снова услышала его голос, преисполненный надежды:

— Дана, пожалуйста, — выдохнул Рокэ, и её будто окатило ледяной водой.

Раньше, уже очень давно, в почти казавшееся неправдой время между тем, называл он её Даной или Ричендой, пролегала граница. По одну сторону которой они были чужими друг для друга людьми, по другую — самыми близкими.

Он не называл её Даной с того самого дня, когда просил остаться, а она, не объяснив, не сказав вообще ничего, жестоко его оттолкнула и на несколько долгих месяцев уехала в Надор. С тех пор он не говорил ей «Дана», и теперь даже за одно это она не могла не выслушать его.