Чтение онлайн

Где-то была Матильда, Робер, Альдо, противный Хогберд, и теперь проведённые в Агарисе годы казались Риченде самыми счастливыми, что были в её жизни. Да, они были бедны, вокруг сновали враги и шпионы, но такого ощущения сплочённости и поддержки она не испытывала никогда. И, вероятно, уже никогда не испытает.

Без четверти двенадцать Риченда решила: на встречу она пойдёт. Ниже только Закат — некуда больше падать, так чего бояться?

Накинув на плечи чёрный плащ, герцогиня осторожно приоткрыла дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, выскользнула из комнаты.

Где-то в отдалённых уголках сознания в очередной раз мелькнула мысль о том, что она поступает рискованно и необдуманно, но девушка поспешила отогнать её. Нельзя останавливаться посреди пути.

Короткий вечер давно угас, и луна — тусклая, почти не дающая света, взошла над уснувшим парком.

Ещё до того, как Риченда успела добраться до указанного в записке места, ботинки её намокли, а подол платья потемнел от сырости.

До беседки оставалась лишь короткая мощёная дорожка и один поворот, но девушка медлила. Зарождающийся внутри страх готов был в любую минуту обратиться в панику. Хотелось бежать без оглядки. К дворцу, к хоть какому-то свету.

Риченда заставила себя сделать глубокий, успокаивающий вдох, прогоняя мысли о той опасности, которой подвергала себя. «Ты должна быть сильной и смелой, девочка моя», — вспомнила она слова отца и решительно зашагала по тропинке.

Её ждали. Он стоял у входа в беседку, спиной к ней, словно прекрасно видел в темноте и разглядывал парковые пейзажи. Чёрный плащ, шляпа, темные волосы незнакомца и царивший вокруг сумрак сливались в единое целое.

Ветка скрипнула под подошвами, и мужчина обернулся на звук.

— Вы?! — только и смогла вымолвить изумлённая девушка.

— Добрый вечер, герцогиня, — поздоровался Алва и склонил голову в знак приветствия.

— Я ухожу! — решительно заявила Риченда и резко повернулась на каблуках. Стоило терзаться целый день и приходить сюда! А это Рокэ Алва снова затеял какую-то мерзость.

— Сударыня, постойте, — он в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и ловко ухватил девушку за локоть.

— Отпустите меня! — раздражённо дёрнулась Риченда, пытаясь высвободить руку.

— Я прошу вас уделить мне пару минут. Речь пойдёт о Надоре.

Герцогиня замерла. Если дело касается Надора, она выслушает кого угодно. Ведь там матушка, сёстры, да и хрупкие воспоминания об отце и беззаботном детстве.

Убедившись, что она не убежит, Алва наконец отпустил её руку. Ветер трепал его иссиня-чёрные волосы, но плащ оставался неподвижным, вероятно, был слишком тяжёл для слабых порывов.

— У вас есть минута, — сообщила Риченда. — И потому переходите сразу к сути.

— Как угодно, — согласился Алва, качнув головой. — Послезавтра будет объявлено о вашей помолвке.

— Вы пригласили меня, чтобы сообщить это? — не без сарказма осведомилась герцогиня.

— Я правильно понимаю — вы не желаете этого брака?

— Вас это не касается! — отрезала Риченда.

— Меня касается всё, что меня касается… — неопределённо высказался Алва. — Я мог бы помочь вам избежать подобной неприятности.

— Герцог, ни для кого не секрет, что вы — один из самых могущественных людей в Талиге, но даже вам не под силу что-либо изменить, — с внезапной грустью ответила Риченда, но тут же испугалась собственного тона.

— Ошибаетесь. Моё имя сможет обеспечить защиту и вам, и Надору.

Защиту?Только с ним она будет в безопасности…— отчего-то вспомнился сегодняшний сон. Риченда качнула головой, отгоняя нелепые мысли.

— Я предлагаю вам стать моей женой, — пояснил Алва, натолкнувшись на её недоуменный взгляд.

На мгновение наступила полная тишина. Ни ветерка, ни шороха, ни слова. Летели секунды, стучала кровь в висках.

Риченда стояла ошарашенная, оглушённая, словно на неё внезапно вылили ушат ледяной воды. А когда первое изумление схлынуло, рассмеялась неестественным, почти истерическим смехом.

— Вы издеваетесь?! — воскликнула девушка, дрожа то ли от холода, то ли от возмущения.

— Вовсе нет. Это позволит вам избежать брака с Манриком и сохранить Надор, — Алва говорил бесстрастным тоном, и это окончательно вывело её из равновесия.

Риченда резко вскинула голову, капюшон соскользнул с головы, но она не обратила на это внимания. Холодный ветер с готовностью подхватил несколько прядок, выбившихся из причёски.

— Вы действительно наивно полагаете, что есть то, что заставит меня принять ваше предложение? Ваше! Убийцы моего отца! Того, кто обрёк меня, мою семью и нашу провинцию на то, что происходит сейчас? Из-за вас я потеряла всё!

— Я признаю, что отчасти вы пострадали по моей вине и потому…

— Отчасти?! — ещё сильнее взвилась Риченда, отбрасывая назад упавшие на лицо пряди. — Но даже, если не брать в расчёт ваши злодеяния, замуж за вас или за Манрика — какая разница? Для меня ничего не меняется. Выбор в том, кто получит Надор: вы или «навозники».

— Разница есть, — не согласился Алва. — Мне, в отличии от Манриков, ваш Надор не нужен. У меня есть моё Кэналлоа и я достаточно богат, чтобы позариться на вашу нищую провинцию.

— Сути это не меняет.

— Вы не дослушали меня. В наш брачный договор будет внесён пункт о том, что Надор получит ваш наследник мужского пола. При любых обстоятельствах.

— Что вы называете любыми обстоятельствами? — тут же уцепилась за слово Риченда.

— Мою смерть, например. Не сомневаюсь, что вы меня переживете, сударыня, — понимающе улыбнулся Алва. — И выйдете замуж. Надеюсь, на этот раз за того, кого выберете сами. Как только у вас появится ребёнок мужского пола, Надор перестанет быть собственностью семьи Алва. Король подпишет необходимые бумаги.

Девушка задумалась. Стоило признать, что в предложении герцога имелось рациональное зерно. В том, что касалось Надора. Провинция не только не достанется Манрикам, но и останется за ней, хотя фактически и будет принадлежать Алве. И никто не сможет этому помешать.

«Герцогиня Риченда Алва», — мысленно произнесла Риченда и ужаснулась, подумав о последствиях. Матушка её проклянёт, Люди Чести сочтут предательницей.

Но не меньше, чем это, смущала Риченду и другая сторона сделки. Девушку едва не передёрнуло от отвращения, прежде всего, к самой себе, но вещи следовало называть своими именами.