Чтение онлайн

Рассеивая ночные тени, тусклый утренний свет забрезжил за окном, но герцогиня Алва уже не видела этого. Она спала.

Завтрак в доме Ворона подавали в Малой столовой. Затянутые синим шёлком стены, начищенное до зеркального блеска столовое серебро, экзотические фрукты посреди зимы — Алва окружал себя роскошью, в то время, как в Надоре экономили буквально на всём. От этого великолепия у Риченды одновременно восторженно захватывало дух и перехватывало дыхание от обиды.

Риченда смотрела на мужа, сидящего на противоположной стороне стола.

На лице герцога не отражалось ничего, кроме смертельной скуки. И уж тем более там не было ни тени сожалений или раскаяния.

При встрече Риченда ожидала услышать от него извинения за отвратительную сцену, устроенную ночью, но Алва лишь равнодушно окинул её сапфировым взглядом и предложил присоединиться к трапезе.

Когда перед Ричендой поставили дымящуюся чашку с шадди, она хотела было попросить сливки, но оказалось, что в напиток они уже добавлены. Откуда слуги Алвы узнали об её предпочтениях?

— Ваши вещи доставят в особняк сегодня, — сообщил Алва. — А сейчас приедет портниха, я заказал для вас платье на вечер.

— Что будет вечером? — осторожно уточнила Риченда, делая глоток обжигающего, ароматного напитка.

— Ваш первый выход в свет в качестве герцогини Алва.

Риченда едва не поперхнулась шадди. Вернула белоснежную, практически невесомую фарфоровую чашечку на стол и отодвинула в сторону: слова мужа мгновенно отбили у неё всякий аппетит.

— Нет, — возразила Риченда. — Я никуда не поеду.

— Поедете, — даже не взглянув на неё, ответил маршал. Казалось, всё его внимание сейчас было сосредоточено на омлете.

— Вы представляете, как это будет выглядеть? Сегодня на балу должны были объявить о моей помолвке с Манриком.

— Подходящее время объявить о свадьбе.

— Нет, — покачала головой Риченда.

Алва отложил серебряные приборы и внимательно посмотрел на супругу:

— Как долго вы собираетесь прятаться за этими стенами? Я ожидал, что вы смелее. Запомните, сударыня, отношение к вам будет двояким: или вас будут ненавидеть, потому что вы моя жена, или жалеть. Кстати, по той же причине. Выбирать вам.

Риченда без раздумий выбрала первое. Жалеть её никто и никогда больше не будет! Тем более, «навозники». Она поедет во дворец с гордо поднятой головой.

— Я не стану прятаться! — решительно заявила Риченда. Было бы трусостью отступить теперь, когда она уже зашла так далеко.

Алва кивнул, возвращаясь к трапезе. Риченде показалось, что на губах его промелькнула улыбка.

Остаток дня герцогиня провела в подготовке к балу.

Её вещи доставили в особняк на улице Мимоз пару часов назад и теперь повсюду стояли раскрытые сундуки и шляпные коробки.

Ворох платьев возвышался на кровати, паре нарядов места не нашлось и теперь они пеной кружев лежали на ковре. Туфли, перчатки, всевозможные шкатулки — всё это было вытащено из сундуков и в беспорядке разбросано по комнатам.

Среди всего этого хаоса стояла полуодетая Риченда, разглядывая устроенный ею кавардак и мучаясь от извечного женского вопроса: что надеть?

Платье, выбранное Алвой ей не понравилось. Сине-чёрный наряд вызывал интуитивное отторжение, но и собственные платья не годились для её нового статуса. Слишком скромные покрои и сдержанные цвета. Тем более, совсем иной фамилии.

Риченда растерянно покачала головой и взглянула на служанку. Кэнналийке явно не нравились её новые обязанности — быть горничной неизвестно откуда взявшийся жены соберано. Ещё вчера она сообщила, что вскоре из Кэналлоа прибудут специально обученные горничные.

— И что скажешь? — поинтересовалась Риченда у временной горничной. — Что по-твоему мне следует надеть?

Польщённая доверием служанка тут же бросилась к новому платью.

Риченда разочарованно вздохнула и закатила глаза. Ну, разумеется, синий. Что ещё она могла выбрать?

— Если позволите, дора, — сказала кэналлийка, протягивая хозяйке платье. — Синий — цвет дома Алва и этот туалет одобрил соберано.

«К кошкам твоего соберано!» — хотелось закричать Риченде, но она вовремя прикусила язычок, припомнив наставление матушки о том, что воспитанные люди никогда не выясняют отношений в присутствии слуг, а благородные дамы — не произносят бранных слов.

Риченда улыбнулась, подумав о том, что сказала бы матушка, встретившись с Матильдой. В кругу близких принцесса не сдерживала эмоций и не стеснялась крепких словечек.

Мирабелла Окделл была бы шокирована, как и Риченда, которую некоторые выражения Матильды заставляли краснеть. Но лишь первое время, сейчас же Риченда восхищалась такими женщинами: смелыми и независимыми в поступках и суждениях.

И она непременно станет такой! Лучше уж быть Великолепной Матильдой, а не Мирабеллой Окделлской.

Девушка недоверчиво окинула взглядом синий бархат:

— Хорошо, пусть будет это, но отправьте портнихе на переделку. Всё синее нужно убрать и заменить чёрным.

— Но, дора, тогда платье станет совсем простым, такие олларианки носят в дни траура.

— Сомневаюсь, — усмехнулась Риченда. — И ещё я хочу, чтобы переделали вырез. Вот так, — герцогиня подогнула ткань и заколола булавками. — Ступай. К вечеру платье должно быть готово.

Портниха успела в срок, но Риченда не сразу решилась надеть новое платье.

Лишённый каких-либо украшений, чёрный туалет мог бы показаться простым, если бы не декольте. Слишком глубокое и откровенное даже для вечера, практически на грани приличия.

Хоть немного прикрыть это безобразие девушка собиралась самым массивным ожерельем, какое найдет.

— Я хочу выбрать украшения.

Горничная подала шкатулку. Блеск фамильных драгоценностей рода Алва слепил глаза. Кольца, браслеты, серьги, броши — чего здесь только не было! Бриллианты, рубины, изумруды и конечно сапфиры сияли и переливались всевозможными цветами и оттенками.

Внимание девушки привлекло роскошное сапфировое ожерелье, достойное самой королевы. Риченда с некоторым раздражением подумала о том, что Катарине Ворон, должно быть, дарит и более дорогие вещицы. И не только ей.