Чтение онлайн

Савиньяки — кровные вассалы Дома Молний, Люди Чести, но после воцарения узурпатора Франциска, они приняли сторону Олларов, и с тех пор вот уже четыреста лет, как и Алва, являлись верными слугами новой королевской династии.

Зачем ей водить дружбу с предателями? Достаточно того, что она замужем за одним из них.

Единственный из Савиньяков, кого она находила приятным — Эмиль — младший брат-близнец Лионеля.

Риченда несколько раз видела его, и граф показался девушке приятным в общении, жизнерадостным и открытым человеком.

Обладатель весёлого, даже слегка бурного нрава и лёгкого характера —Эмиль отличался от старшего брата так же, как яркий день от мрачной ночи. В его тёмных глазах сияли смешинки, а наготове всегда была припасена пара шуток, чтобы развеселить дам, за которыми он с большим удовольствием волочился.

Риченда пожалела, что сегодня его нет здесь, а вот Лионель непременно появится.

Стоило герцогине об этом подумать, как фанфары возвестили о приближении короля. Риченда нацепила почтительно-фальшивую улыбку, которая уже давно давалась ей без особого труда, склонила голову и замерла в низком реверансе.

Агарис

Приют Эсперадора с голыми, обшарпанными стенами и пареной морковью на ужин остался в прошлом. Робер Эпинэ уже давно перебрался в одну из лучших гостиниц Агариса, ел мясо, пил хорошее вино.

Для всех — он крупно выиграл в кости. На самом деле, они с Альдо ввязались в очень сомнительную авантюру.

Это произошло в тот день, когда уехала Риченда.

Робер места себе не находил, метаясь, как загнанный зверь по узкой, убогой комнатёнке. Зачем он её отпустил?! Нужно было найти какой-то иной выход, но он не нашёл, и теперь вина перед Ричендой невыносимой тяжестью лежала на его сердце. Была ли это любовь — Робер не позволял себе думать. Одно он знал точно — он уже отчаянно скучал по Риченде.

Потери и горечь. Эти чувства захватили его целиком, хлынули со всех сторон и наполнили душу невыносимой тоской, которую не получалось унять.

Робер так бы и продолжал изводить себя терзаниями и тревогами за Риченду, если бы не появился Альдо. Принц продал янтарные чётки и, разжившись десятком вел, почти насильно потащил приятеля ужинать в трактир «Оранжевая луна».

В просторном зале было много народа. Кухня гогана Жаймиоля славилась на весь Агарис, а вино здесь лилось рекой. Даже в посты, потому что церковники закрывали глаза на многое. Не задаром, конечно. Гоганы держали в своих руках не только лучшие трактиры, но и значительную часть ссудного дела. А деньги, как известно, нужны всем, и святоши — не исключение.

— Я сегодня угощаю, — Альдо выглядел очень довольным и преисполненным надежд. — Тем более, король обязан кормить своих подданных, а ты мой — маршал. Знаешь, как живёт Первый маршал Талига?

— Алву Оллар не кормит, — заметил Робер, — Ворон богаче короля.

— Я разгоню весь этой сброд! — с необыкновенной решительностью заявил Альдо, попутно расправляясь с жареной курицей. — И умру королём! Веришь?

— Верю, — Робер поднял бокал: — За короля Ракана!

Пирушку прервал подошедший к столу гоганский юноша. Он учтиво поклонился и предложил блистательным господам пройти с ним. На вопрос талигойцев куда и зачем, молодой гоган ответил весьма уклончиво:

— С вами желают говорить очень важные господа.

Друзья удивлённо переглянулись и проследовали за своим провожатым в защищённую половину гоганского дома.

Гоганы жили замкнутыми общинами, исповедовали свою религию и чужаков-иноверцев допускали лишь на деловую половину своего жилища.

Длинные коридоры и занавесы закончились, и гости оказались в обширном зале, в центре которого стоял заставленный всевозможными явствами стол. За ним восседали шестеро пожилых гоганов, один из которых выделялся и иными одеждами, и более почтенным возрастом.

Робер догадался: перед ним тот, о ком он много слышал — старейшина гоганов Золотых земель — достославный Енниоль. Он занимал главенствующее положение в гоганской иерархии и слыл умным, хитрым и безжалостным человеком.

Поприветствовав гостей, Енниоль предложил им присоединиться к трапезе. Гоганам Эпинэ не доверял, и всё же они с Альдо согласились с ними отужинать.

После окончания сытной и обильной трапезы, слуги вынесли стол и зажгли курильницы. Повеяло резкими благовониями, от которых слегка закружилась голова. А потом Достославный сказал:

— Мы готовы вернуть Альдо Ракану трон Талига в обмен на то, что принадлежит ему по праву.

Робер, до этого момента почти не слушавший гоганскую проповедь, вскинул голову, удивлённо посмотрел на Енниоля, перевёл взгляд на сюзерена.

О чём он, вообще, говорит? Но Альдо, судя по выражению лица, также ничего не понимал.

Корона для родившегося в изгнании принца была чем-то далёким и до этого момента недостижимым, и потому Альдо, быстро справившись с изумлением, деловито спросил:

— Поясните, как вы вернёте мне трон и что хотите получить за это?

— Мы поможем знаниями и золотом, а взамен пусть блистательный Альдо отдаст нам Гальтару и древние реликвии Раканов. Разумеется, после того, как блистательный сядет на трон.

— Гальтару? — удивился Альдо. — Эти старые развалины? Зачем вам они?

— Пусть блистательный позволит нам оставить этот вопрос без ответа.

Роберу было ясно, что гоганы что-то мутят и связываться с ними было бы себе дороже, сначала следовало подробнее узнать об их возможностях и оценить шансы на успех, но его опередил Альдо.

— Я согласен, — чётким, ровным голосом произнёс принц, подведя черту под сомнениями Робера. Но, возможно, Альдо прав: если они откажутся, то упустят единственный шанс изменить свою жизнь. — В день моей коронации вы получите то, что желаете. Полагаю, я должен поклясться?

Гоган удовлетворенно кивнул.

— Блистательный должен поклясться кровью. Таков обычай.

— Хорошо. Мой друг останется здесь?

— Нет, блистательный Робер может присутствовать, если даст слово хранить молчание об увиденном.

Робер поднялся, готовый последовать за своим сюзереном хоть в Закат.

— Я клянусь.

Их привели в комнату, в центре которой возвышался золотой алтарь. Червонная пирамида испускала огнистое сияние, и Робер едва не присвистнул от изумления.

Альдо велели стать ближе к аре — так называли своё золотое святилище гоганы, но не касаться её. Со всех сторон их окружили старейшины, потом появились женщины, одна из них в руках держала четырехгранный стилет.

— Пусть кровь блистательного Альдо станет его клятвой, — произнёс Енниоль.