Чтение онлайн

— Шенна, ты уверена, что мы поступаем правильно? — спросила я тогда.

— Абсолютно уверена. Я давно с ней знакома. Поверь, ей действительно лучше будет скрыться.

Мы пробрались в дом к той женщине через окно, я осторожно подошла к постели, на которой стонала бедняжка. Встав рядом на колени, положила ладони на ее лоб и представила, как затягиваются раны, как сходят с кожи синяки, как ссадины покрываются коркой, а затем корка отваливается от новой невредимой кожи. Спустя несколько минут женщина спокойно задышала, приходя в себя, а я так и осталась сидеть на полу, как и всегда ощущая мощный упадок сил. Девушка открыла глаза и увидела Шенну.

— Шенна, это ты?

— Привет, Марика. Я так рада, что ты очнулась. Муж снова избил тебя? Я ведь давно говорила, что пора от него уходить. Давай теперь собирай свои вещи, я принесла немного денег, хватит на первое время. У тебя ведь есть какие-то родственники в одной деревушке, поезжай пока туда.

— Что ты, Шенна, я никуда не поеду. Боязно одной, а там еще ведьмы эти нападают на деревни. Лучше здесь останусь.

Шенна всплеснула руками и в отчаянии посмотрела на меня. Женщина проследила за ее взглядом, увидела сидящую на полу незнакомую девушку и нахмурилась.

— Кто это?

— Моя подруга.

— Что она там сидит?

— Тебя лечила.

— Меня? Так она, она… ааа! — заголосила Марика, а Шенна кинулась на постель, зажимая ей рот.

— Да замолчи ты! Я ведь ее привела тебя вылечить, что ты орешь?

— Ведьма, ведьма, — продолжала мычать Марика сквозь руку Шенны.

Подруга не выдержала и как следует встряхнула молодую женщину, отчего у той лязгнули зубы.

— Будешь дальше орать, муж твой прибежит и решит, что это ты ведьму в дом привела, да еще сильнее побьет. Так что замолчи и никому ни слова потом, поняла?

Женщина осоловело уставилась на Шенну, а из-за двери в это время донесся шум шагов. Подруга кинулась ко мне, поднимая на ноги и утягивая к окну. Мы шумно перевалились через подоконник, упали на мягкую землю и неподвижно замерли, боясь шелохнуться.

Едва успели затаиться, как в комнате раздался шум.

— Что, уже в себя пришла? — послышался мужской бас. — Быстро ты. Думал, неделю будешь в кровати валяться, как в прошлый раз.

— Я… мне тут… эээ… подруга настойку принесла от травника какого-то, вот и полегчало.

— Ты что, настойку купила, дура?

— Так она подарила.

Мужик протопал к кровати, а мы за окном еще ниже пригнули головы.

— Ты гляди-ка, и синяков не осталось. Хорош травник! Вели подруге еще настойку подарить, для меня, а то спина болит в последнее время. Да поднимайся уже! Чего разлеглась? Мужик голодный пришел, на стол накрывай!

— Сейчас, сейчас, — засуетилась женщина, а мы ползком отодвинулись от окна и под сенью наступивших сумерек вернулись к моему жилью.

— Чуть не попались, — перевела дух Шенна, я же лишь укоризненно взглянула на нее. — Ну не смотри так, Лира. Я уверена была, что она согласится бежать. Это надо же быть такой дурой, чтобы жить с таким человеком. Вот ты бы жила?

Я только плечами передернула, ощущая, как озноб пробежал по позвоночнику.

— Бедняжка, — пожалела Шенна, — ты же совсем выдохлась, тебе бы сейчас в лесочек. Давай помогу дойти.

— Ступай, Шенна, темнеет уже, скоро тебя родители хватятся. Я дальше сама.

Девушка ушла, но в следующий раз прибежала ко мне с очередным планом спасения еще одной несчастной. В итоге мы еще несколько раз влипали в разные неприятности, но благодаря везению умудрялись выйти сухими из воды. Таким образом, бессовестно пользуясь тем, что в городе пока оставался лишь один дряхлый инквизитор, молодые бесшабашные герои продолжали творить свою беззаконную ведьминско-сообщническую деятельность, воображая себя едва ли не защитниками всех обездоленных.

Время шло, стена вокруг города росла, а Тинольд постоянно приносил мне все новые и новые вести о своем обожаемом Вильдане, происках ведьм, новых нападениях или новых сражениях. У него глаза загорались фанатичным блеском, стоило только произнести имя главного инквизитора, у меня же просто зубы сводило, словно я наелась чего-то кислого. В конце концов, Шенна попросила своего любимого поменьше распространяться при мне о Вильдане, и парень честно пытался себя сдерживать.

У них двоих тоже не все шло гладко. Шенне вскоре должно было исполниться шестнадцать лет, и тогда родители собирались выдать дочку замуж. Однажды девушка пробралась днем ко мне на чердак и, разбудив и обняв за плечи, стала беззвучно плакать. Я гладила ее по голове, стряхивая остатки дремы и пытаясь понять, что же произошло.

— Алира, — ухватила она меня за руки, серые глаза ее горели каким-то отчаянным блеском, — можешь заколдовать моего жениха, чтобы он от меня отказался?

— Шенна, — ответила я подруге, — прости меня, но если я начну вмешиваться в мысли и чувства людей, изменять их, то сама стану меняться не в лучшую сторону. Нельзя навязывать людям свою волю, это может сгубить ведьму. Пойми меня, прошу. Сестра вынуждена была пойти на подобный шаг много лет назад, а потом… потом это привело ее к гибели.

— Но что мне делать, что делать, Алира? Мне плохо, я не знаю, как поступить. У меня, меня… были даже мысли утопиться.

— Ты с ума сошла!

— Я просто в отчаянии.

— Но как же Тинольд?

— Я желаю сохранить свою чистоту для него, не хочу, чтобы меня отдали другому мужчине. Он ведь приходил к нам сегодня. Такой важный весь, такой самодовольный! Пока родители оставили нас в комнате наедине, он поцеловал меня против воли, и это было ужасно противно! Понимаешь, каково это?

— Могу понять…

— С тобой хоть раз случалось такое?

— Это очень сложный вопрос. Я ведь не до конца человек, у меня есть две сущности, и то, что противно человеку, может нравиться ведьме.

— Разве так бывает?

— У меня бывает.

— А у тебя был мужчина?

— Да, — тихо ответила я.

— И как это?

— И хорошо, и плохо.

— А он тебе нравился?

— Я его ненавижу и боюсь!

Шенна села, задумчиво уставившись на меня, и сказала:

— Тогда я ничего не понимаю. Он тебя заставил?

— И да, и нет.

— Алира, хватить юлить, ты меня вконец запутала. Тебе было приятно? Как это вообще?

— Шенна, одно могу сказать. С любимым человеком наверняка это будет очень приятно, а с таким… с таким как он, это было… Ну как если бы тебя разделили пополам, и одной половине все безумно нравится, а вторая бессильно наблюдает, словно со стороны, а потом потихоньку ее мысли и эмоции уплывают куда-то, все затмевает страсть. Понимаешь? Я даже не могу этого описать, поэтому не спрашивай меня больше, мне неприятны эти воспоминания.