Чтение онлайн

— Опять свою травяную похлебку варишь?

Я кивнула.

— Сегодня мы на дежурстве. Вот мясо, держи, — и она протянула небольшой кусочек крольчатины. — Это все, что осталось после обеда старших ведьм.

— Спасибо, — сказала я, беря кусок и бросая в котелок.

Ведьма только кивнула.

— Сантана скоро вернётся? — спросила ее.

Лейла пожала плечами.

— Наверное, скоро. Она говорила, что завтра рано утром мы куда-то отправимся.

— Хорошо, — ответила я, вновь склоняясь над котелком.

Ближе к ночи вернулась Сантана с приближенными и тотчас же созвала нас всех.

— Сестры мои, мы совершим еще одно очень важное нападение. Мы боремся за великое дело, но противник умен и силен, ему как-то удается раскрывать наши планы. Все вы клялись когда-то не причинять вреда ни мне, ни своим сестрам, теперь же я велю вам хранить молчание. Отныне ни одна из вас под пытками или ради спасения собственной жизни никому не сможет и слова сказать или дать понять иным способом о наших намерениях. С этого дня всё, что происходит в лагере, не выйдет за его пределы! А сейчас отдыхайте, завтра у нас знаменательный день.

При последнем приказе охватило знакомое чувство онемения, а потом все прошло. Я решила оставить записку для Тина, рассказать, что Сантана заподозрила неладное, а потом вдруг поняла, что не могу пойти в заброшенный дом. Накрыло волной осознание: она отдала четкий приказ, и теперь я не в силах предупредить Вильдана ни о чем, я больше слова не смогу ему сказать. Человеческая сущность вскричала, поняв, что ее волю парализовали, но что-то изменить я была не в состоянии.

На следующий день рано утром мы надели свои черные плащи и отправились к северу от столицы. Там проходила дорога, ведущая ко вторым воротам Сильвертона, отворяемых в определенное время только для торговых обозов, каждый из которых тщательно проверялся многочисленной охраной. Я поняла, что правильно предположила тогда, и предводительница действительно приготовилась к нападению на повозки с серебром. Это ведь теперь невероятно ценный металл, столь необходимый противнику, а в обозах находились уже готовые браслеты и обручи, сети, клинки, костюмы ловцов. Если молодым слабым инквизиторам нечего будет противопоставить нашим чарам, то шансы на победу вырастут в разы.

Сейчас по дороге стелился предутренний туман, лучи восходящего солнца еще не успели выгнать влагу из сырого воздуха. Ведьмы прятались в этом молочном покрове, неслышно приближаясь к дороге, на которой уже раздавалось бряцанье упряжи и тихие голоса переговаривавшихся между собой торговцев, мастеров, охраны и погонщиков. Внезапно мирную тишину прохладного утра расколол пронзительный крик. Это был сигнал для нас, поданный Сантаной. Ведьмы кинулись к дороге, на ошалевших, не ожидавших нападения людей, а потом из тумана, с другой стороны, нам наперерез бросились фигуры в серых, тяжелых от влаги плащах. Завязалась еще одна из сотни кровавых битв, унесших за эти годы столько жизней с обеих сторон. Я едва успела отскочить от одной из фигур, пытаясь ускользнуть в кусты, как была поймана прямо за волосы сильной рукой, запрокинувшей мне голову, а другая обхватила шею, и я столкнулась со взглядом синих глаз. Верховный инквизитор зашипел сквозь зубы, а потом отшвырнул меня с дороги в кусты, и я весьма удачно приземлилась в грязную канаву, а грязь смягчила падение. Не став ждать, чем закончится это страшное мельтешение черных и серых фигур среди молочных клочьев тумана, я рванула к лесу, а после заметила, что устремилась туда не одна.

Домчавшись до ближайшего укрытия, проскользнула в подземный ход и поползла вперед. Вскоре с боков и позади раздалось шуршание. Ведьмы присоединялись ко мне, активно работали локтями, проталкиваясь вперед, словно крысы, ползущие по своим норам, и я стала одной из этих крыс. Как мерзко и гадко было на душе… В голове билась мысль: будет или нет Вильдан преследовать нас в укрытиях, но инквизитор не стал. Не захотел, очевидно, выдавать, что знает обо всех ходах, приберег эти знания до другого случая, главное — сегодня он отстоял обозы с серебряными изделиями.

Для нас наступили тяжелые времена. Сантана просто рвала и метала: две неудачи подряд, сперва с подземных ходом, а потом с обозами. Кажется, ее ненависть к Вильдану достигла высшей точки. Ей на глаза старались не попадаться даже приближенные, не говоря уже о нас, обычных ведьмах. В лагере царила тишина, так как мы боялись лишний раз привлечь к себе внимание. Дня через два после происшествия предводительница вновь собрала сильнейших ведьм в небольшой отряд, и они ушли, оставив нас присматривать за лагерем. Я чувствовала себя хуже некуда с того самого момента, как Вильдан поймал меня за волосы на дороге, а потом отшвырнул в грязь. Было так мерзко, что я даже не знала, что лучше — попытаться объяснить инквизитору, что не могу отказаться исполнять приказы Сантаны, или вообще не видеться с ним. Пытаясь избавиться от душевных метаний, я пошла в лес, но подпитка силой не принесла желанного облегчения. Не зная, что еще сделать, чтобы вытравить из души это противное гложущее чувство, я отправилась к избушке, переправившись на ту сторону реки. Подойдя к поросшему травой крыльцу, присела на него, положив голову на ладонь. Задумавшись над своими несчастьями, буквально подскочила на месте от раздавшегося над ухом тихого голоса:

— Давно не было вестей от тебя.

— Тинольд! Ты зачем так пугаешь?

— А ты зачем так поступаешь, Алира? Не предупредила нас о нападении, а потом сама же в нем участвовала…

— Я предполагала это, когда виделась с Вильданом в последний раз, — ответила я, пытаясь заставить себя рассказать о полном подчинении воле Сантаны, но не могла найти способа обойти ее прямой приказ.

— Вильдан велел привезти тебя к нему, когда ускользнешь из лагеря.

— Зачем? — испуганно спросила я.

— Не знаю. Наверное, хочет что-то выяснить для себя. Например, насколько можно доверять тем сведениям, что ты нам приносила раньше. Зачем обманула его, сказав, что не участвовала в нападениях? Он спрашивал у меня после случая с обозами, и я рассказал, как поймал тебя у деревни.

— Я не хочу ехать.

— Хватить трусить, Алира.

— А ты бы не струсил?

— Ты должна определиться — помогаешь нам или ведьмам. Если ведьмам, то я ухожу и больше сюда не вернусь, а Вильдан, скорее всего, не пощадит тебя, если вздумаешь напасть на кого-нибудь из беззащитных людей. Если же помогаешь нам, то решайся встретиться с ним сегодня.

— Да чтоб вы провалились вместе с Вильданом! — в сердцах сказала я, — а заодно прихватили б с собой Сантану. Я не на ее стороне.

— Тогда едем со мной, карета ждет. Мы будем у дома Вильдана как раз на закате, объяснишь ему все сама.

Я задумчиво рассматривала запыленные кончики коричневых ботинок, а потом глубоко вздохнула и приняла решение:

— Поехали.

Стоит ли говорить, что в знакомую библиотеку я входила со страхом, и замерла неподалеку от двери, когда Вильдан, сидевший за письменным столом, поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был холоден как никогда.

— Отважилась прийти? — спросил он.

— Тинольд меня уговорил.

— А сама?

— Не пришла бы.

— Иди сюда.

Я помотала головой, уже глубоко раскаявшись в душе, что решилась приехать. Не стоило покидать лагерь, особенно теперь, когда Сантана подозревает шпионку среди своих ведьм, не зря ведь она дала нам прямой приказ не раскрывать никому ее планов.

Я отступила назад. Вильдан вдруг подскочил с кресла, отшвырнув его в сторону, и бросился ко мне. Добравшись до испуганной ведьмы в несколько широких шагов и притиснув одной рукой к закрытой двери, а другой упираясь в стену, склонился надо мной.

— Ты мерзкая лгунья, — прорычал он в лицо. — Почему сказала, что не совершала нападений?

— Я не могла рассказать тебе.

— Почему?

— Потому что было страшно сознаться… Потому что ты ужасен, ты на всех нагоняешь страх, ты самый жестокий из всех встреченных мною мужчин. Даже Реналь не столь безжалостен, а ты… ты просто…

— Что я просто?

— Ты — не человек. Ты — бездушное животное, бессердечное, безжалостное.

Вильдан опустил руки, выпрямляясь.

— Знаешь, что хуже всего? — спросил он.