Чтение онлайн

И он засмеялся. К счастью, при мне не было моего пистолета, иначе Гарсон вряд ли остался бы в живых. Я решительно рубанула рукой воздух:

– Может, переменим тему?

Абате улыбался во весь рот, и у меня создалось впечатление, что между нами началась холодная война. Наконец появилась Габриэлла, и мы почти на ходу запрыгнули к ней в машину. Гарсон, который явно не удовольствовался своим нелепым заявлением по поводу трех моих замужеств, решил продолжить беседу про личную жизнь и, обратившись к Габриэлле, приторно-льстивым голосом проговорил:

– Bambino, un piccolo bambino? [2]

Девушка в ответ звонко рассмеялась и выстрелила длинной тирадой по-итальянски, произнеся ее с такой скоростью, что я только и смогла понять, что ее piccolo bambino зовут Лоренцо. Мой помощник несколько раз кивнул, повторяя с идиотским видом:

– Лоренцо, а, Лоренцо, bello, bello! [3]

Абате сообщил, что сейчас мы отправимся обедать, но мой подчиненный был полон решимости непременно выплеснуть последние остатки своих лингвистических познаний и, обращаясь к Габриэлле, прочирикал:

– Si, mangiare, mangiare. Spaghetti, macaroni. [4]

Это переполнило чашу моего терпения.

– Фермин, может, не будем больше тревожить Данте в его могиле?

– А вы думали, что я ни слова не знаю по-итальянски, да, инспектор? Что, удивил я вас?

– Да, если по правде, то я удивлена больше, чем Говард Картер у гробницы Тутанхамона, только, ради всего святого, хватит меня удивлять. Это вредно для моего здоровья.

Абате расхохотался, и я заметила, как в его глазах цвета меда сверкнуло злорадство. Он явно посчитал меня настоящей стервой и, пожалуй, был прав.

Обедали мы в маленьком ресторанчике весьма скромного вида на виа Неофити. Нам подали изумительную пасту. Гарсон наслаждался, как казак, заполучивший бутылку водки. Габриэлла показала ему, как правильно повязать салфетку на шею, чтобы не испачкаться томатным соусом, – в Италии это считалось допустимым. Стоит ли говорить, что моему товарищу такой обычай сразу пришелся по душе. За едой он, презрев языковые барьеры, расспрашивал прекрасную итальянку о том, чем отличаются спагетти с песто от спагетти с аматричаной. Во время обеда я окончательно убедилась, что одним из препятствий, поджидающих нас в этом расследовании, будет туристический азарт Гарсона.

– Сегодня вечером мы познакомим вас с нашим комиссаром, – сказал Абате.

Я с испугом глянула на него и спросила:

– И эта встреча будет такой же долгой, как встреча с судьей Чезаре Боно?

– Нет, она займет всего пару минут. Долг вежливости. Но пренебречь им мы не можем. Не забывайте, что речь идет о комиссаре. Тести – наш шеф. – Абате сделал многозначительную паузу и посмотрел на меня. – А теперь и ваш тоже. Временно, само собой разумеется.

С каждой минутой во мне зрело убеждение, что этот проклятый Маурицио решил применить ко мне ту же стратегию, которую сама я уже испробовала на нем: постараться вывести меня из равновесия. Ясно же, что он то и дело исподтишка провоцировал меня и ждал, когда же я кинусь на него с кулаками. Поэтому я улыбнулась в знак полного согласия и заговорила как можно спокойнее:

– Надеюсь, ваш комиссар еще не успел побывать в Барселоне. Мне конечно же приятно выступать в роли посланницы нашего прекрасного города, но, кажется, было бы недурно наконец и к работе приступить.

– Обязательно приступим, дорогая коллега, не переживайте.

В ответе его я не уловила и намека на иронию, о чем даже пожалела, потому что уже привыкла вести с ним словесную дуэль.

Комиссар Тести оказался полной копией нашего Коронаса: строгий, но доброжелательный, слегка рассеянный, но всем видом своим показывающий, какой груз ответственности постоянно на нем лежит. А еще я предположила, что порой ему случается раздражаться и не слишком ревностно исполнять свои обязанности. Он встретил нас очень любезно и обещал любую помощь. Затем воздал должное профессиональным талантам Абате и Бертано. Весь разговор был обставлен так дипломатично, что мне не удалось уловить, по вкусу ему наше присутствие, или в тягость, или безразлично, хотя легко было догадаться, что необходимость направить двух сотрудников на чужое дело не доставила ему радости. Под конец нашей встречи он, как и следовало ожидать, принялся расхваливать Барселону, заявив, что, на его взгляд, это самый красивый город в мире.

Оставалось только молиться всем святым, чтобы с формальностями на этом было покончено, и, урвав минутку, я позвонила Коронасу. Как я и предполагала, моя просьба в безумный восторг его не привела.

– Зачем вам прямо сейчас понадобились Соня и Йоланда?

– Понимаете, совершенно необходимо срочно получить список итальянских клиентов Сигуана, тех, с которыми он работал. Мы попросили Рафаэля Сьерру – во время второй с ним встречи – составить такой список, но если никто не станет его подгонять, вряд ли он выполнит нашу просьбу.

– И что, этот список поможет вам отыскать Катанью?

– Да, искать его будет легче.

– По правде сказать, я вас не совсем понимаю. Ну да ладно, вам виднее. Я пошлю Йоланду за этим списком, но вы должны отдавать себе отчет: вас послали в Рим на поиски Катаньи, а не для того, чтобы вы там вели расследование дела Сигуана. Понятно?

– Да, сеньор, можете не беспокоиться. А теперь, если позволите, я сама дам инструкции Йоланде.

– Поступайте по обстоятельствам, но не разменивайтесь на мелочи и не теряйте времени даром.

Я положила трубку, чувствуя себя последней дурой. Разумеется, Коронас во всем был сто раз прав. Впервые наставления, которые он мне давал, показались мне исполненными здравого смысла: “Вас послали в Рим на поиски Катаньи, а не для того, чтобы вы там вели расследование дела Сигуана”. Я бы сюда еще добавила: “И не для того, чтобы другие занимались им вместо вас”. Я тотчас решила действовать активнее: нельзя во всем слушаться Абате и делать только то, что считает правильным он. Главной должна быть я. Пылая благими намерениями, я ворвалась к нему в кабинет:

– Итак, Маурицио, списком клиентов наши люди занимаются. Но вы должны также знать, что в Испании провели доскональную проверку бухгалтерских отчетов фабрики Сигуана и не нашли ничего заслуживающего внимания.

Абате кивнул и, словно учуяв запах неведомой опасности, немедленно предложил:

– Тогда прямо сейчас начнем искать Рокко Катанью.

В том же просторном кабинете сидела за столом перед своим компьютером Габриэлла и яростно стучала по клавишам. Гарсон устроился рядом с ней и всеми силами изображал интерес к ее работе, хотя на самом деле, кажется, он пребывал в послеобеденном отупении. Вдруг девушка повернула к нам экран и воскликнула:

– Ecco [5] Рокко Катанья.

– Это вторая его фотография из тех, что хранятся у нас. Она из архива тюрьмы Регина Цёли, – пояснил ispettore.

Мужчина лет сорока, мощный, деревенского типа, смотрел на нас с экрана компьютера не знающим жалости взглядом. Я не нашлась что сказать, зато говорливый Гарсон, словно все мы здесь с детства были близкими друзьями и между нами царило полное доверие, воскликнул:

– Ну и сукин кот!